– Идем. Только тихо. И накинь что-нибудь на голову. У нас во дворе нынче много чужих.

Вот и уборная. В углу двора, у ясеня. Заскочив в резную дощатую будочку, обсаженную кустами роз, девушка почти сразу и выскочила. Подбежав к ясеню, сняла с веревки халат – там еще много чего сушилось, недавно стирали. Оглянулась… Давид нетерпеливо переминался с ноги на ногу совсем рядом… Бояна быстро сняла кушак… вернее сказать, обрывок веревки, выкрашенный собственной кровью. Не совсем, конечно, красный, но… уж как смогла. Насколько хватило крови.

– Ну, все… Попить принесешь?

– Конечно…

Войдя в узилище, девчонка сбросила с себя всю одежду, встала нагая в свете луны. Почувствовала за спиною шаги… Потные от накатившей похоти руки жадно облапали талию, помяли грудь, спустились к пупку… ниже…

Только представить все это года два назад! Тогда бы казалось – уж лучше смерть, но сейчас… Сейчас было все равно. Только как-то противно все, гадко.

– Нагнись, да… Вот так, так… та-ак…

Не плакать! Эй, не плакать, нет… Завтра будет хороший день! И жизнь, и удача… будет…

* * *

О красном кушаке Ляшин узнал почти сразу же, утром, от Круглова. Тот заглянул с утра на базар, прошелся мимо дома госпожи Рашель – там и заметил кушак. Не совсем красный, но… Знак беды!

– Ну, что, господин поручик? Выручать девку надо. Думаю, с дюжину солдат хватит с лихвой.

Секунд-майор хмыкнул и почесал щеку. Лицо его, видно, со сна, выглядело неопрятным и хмурым, однако глаза смотрели решительно и твердо.

– Да, надо, – согласно кивнул Алексей. Поднялся на ноги, заходил по двору – думал, соображал, рассуждая вслух и лишь иногда советуясь с Кругловым. Хоть тот и был старше по званию, однако ж по должности и задания ради должен был подчиняться поручику… что бравого майора ничуточки не смущало. Должен так должен – чего уж? Тем более Алексей Васильевич – человек тактичный, не какой-нибудь там держиморда малосольного разлива, каким хоть самую малейшую власть над людьми дай – так потом вовек не расхлебаешь!

– Солдаты – да… Сейчас сразу же к коменданту и зайдем, попросим. Тут уж времени терять нельзя – раз кушак красный. Видать, раскрыли девчонку.

– Что сделали?

– Ну, разоблачили, да. Только вот… – Ляшин остановился и покусал губу. – Как бы так сделать, чтоб и Бояну из-под удара вывести, и чтоб шпионское гнездо не разворошить. Ну, не спугнуть вражин раньше времени.

– Экий ты хват! – присвистнул напарник. – Это, как у нас говорят – и на елку влезть, и…

– Да знаю я, как у вас говорят, – поручик задумчиво посмотрел в небо, ясное и высокое, как и всегда в эту раннюю осеннюю пору. Сентябрь в Добрудже – лето еще!

Что-то вертелось в голове, какая-то мысль, и очень хорошая мысль, толковая… только вот никак не ухватить ее было! А надо бы… что же…

– Красный кушак, – негромко повторил Ляшин. – Кушак красный… Красный… Ха! Красная Рука! Этот, как его – Кирмизи Эл! Ну, разбойник.

– Да знаю я разбойника. При чем тут разбойник? Хотя… – секунд-майор вдруг с азартом хлопнул себя по ляжкам. Недоуменная гримаса на красном лице его сменилась самой широкой улыбкой:

– Ну ты, Алексей Василич, хитер! Ишь, что удумал… Только надобны лошади… одежонка турецкая… И… дюжины солдат, думаю, хватит.

– Драгун попросим. Они и на лошадях… и рожи у них свирепые.