– Драгун попросим. Они и на лошадях… и рожи у них свирепые. Особенно если с похмелья.

– Ох уж эти драгуны! – хохотнул Круглов. – Сущие разбойники, да уж! У местных всех кур покрали. Обыватели не раз уж самому Александру Васильевичу жаловались.

– Главное, чтоб языками потом не трепали.

– Ну, уж это мы их обяжем! Пущай только попробуют где вякнуть! Так идем уже?

– Идем, Иван Андреич! Идем.

Накинув форменный кафтан с вензелями Астраханского пехотного полка, Алексей прицепил шпагу и решительно зашагал со двора. Следом поспевал напарник. Шли быстро, понимали, Суворов мог запросто уже быть в крепости или на ретраншементе. У кого тогда солдат брать? Ну, разве что на свой страх и риск…

Так и пришлось! Суворова-то дома не оказалось. Как пояснил личный генеральский повар, его превосходительство еще в пятом часу утра отправился проверять караулы, да потом еще хотел провести рекогносцировку местности сразу за рекою Боруй. Турок-то в октябре уж точно ждали! Ну, в ноябре. Уж во всяком случае – до зимы. Зимой зарядят дожди, распутица – особо не повоюешь.

Драгун поблизости не нашли – нашли казаков, запорожцев. У тех тоже физиономии были – что надо! Зверовидные. Тем более секунд-майор хорошо знал есаула, так что дюжину человек отрядил сей же миг, правда, предупредил, чтоб ненадолго.

– Да недолго, – усаживаясь на предложенную лошадь, Круглов махнул рукой. – Часа за три управимся. А, Алексей Василич?

– Да за пару часов даже! Что там и делать-то?

Ляшин едва взгромоздился в седло – вот уж чего не любил, не жаловал! Однако же делать нечего, приходилось учиться. Слава богу, хоть ехали не быстро, и Алексей успел пояснить казачкам, что от них требуется. Турецкие кафтаны и сапоги нашлись у маркитантов, среди трофеев отыскались и сабли, и ятаганы, даже перья – тюрбаны украшать.

Впрочем, до старой площади доехали в обычном своем виде – дабы не смущать свои же разъезды. А уж там, за углом, переоделись быстренько, дальше уж времени зря не теряли – действовали нагло и быстро, тем более, пока то да се – уже и время-то приближалось к обеду.

– Ну, с Богом, – благословил Круглов. Самому-то ему соваться в знакомый дом пока что было не с руки. Он и не совался.

Стучать в ворота не стали. Парочка ловких молодых казачков перемахнули через забор – прямо вот так, с лошадей! Перепрыгнули да отворили ворота… Рванувшийся было к ним хмурый великан Аббас тут же и был отоварен палицей по башке. Так и повалился в пыль – изумленный.

Чернокожий Давид оказался хитрее – завидев чужих, проворно схоронился за кучей кизяка, в лопухах. Даже хозяйку не предупредил – так ведь и некогда было! Вон, чужаки-то распоясались… Виданное ли дело – среди бела дня! Э-эх вот бы чуть бы раньше явились, когда тут еще были люди Кривого Абдуллы! Вот тогда бы… Ну, что уж теперь гадать да рядить? Пока просто переждать надобно.

Особого шума чужаки, впрочем, не делали. Не палили в небо из пистолей и ружей, не орали. Просто спешились, порубали бросившихся с лаем собак… аккуратно заперли ворота и, оставив парочку часовых, один за другим вошли в дом. Никто им и слова супротив не сказал – да и некому было. Тетушка Салима – тоже, чай, не дура – отсиживалась в летней кухне, за печкой.

Бояну нашли сразу же – просто уже на первом этаже открывали комнату за комнатой, с азартом вытаскивая все более-менее ценное добро. Ну, одеяла да подушки без надобности, а вот за курительные трубки да за серебряные подносы маркитанты хорошую цену дадут.

С замком не возились – просто вышибли дверь. Думали добро… а там – девчонка!

Вскочила на ноги:

– Кто вы? Ой…

Узнав, бросилась Алексею на шею, разрыдалась, аж плечи тряслись…

– Ну-ну, не плачь, – неумело утешал Ляшин.