– Так осторожнее надо… Тсс!

Подняв вверх указательный палец, Ляшин прислушался – и явственно услыхал приглушенные голоса, доносившиеся откуда-то из-под земли, словно бы из самого ада!

– Слышишь, Иван Андреевич?

– Ага… – затаил дыхание напарник.

Оба застыли, как статуи. Стекающий с горящей свечи воск падал на каменный пол крупными горячими каплями.

Вот снова голоса… Напарники переглянулись – кажется, есть! Ну, вот он, подземный ход, вот они – супостаты. Только копни, ударь парочку раз киркой. И можно брать… А потом допросить с пристрастием!

* * *

К обеду обо всем доложили Суворову. Выслушав, комендант Гирсова усмехнулся и, склонив голову набок, с хитрецой посмотрел на Ляшина:

– Так, говоришь, таки взять?

Алексей отрицательно кивнул, как делали местные болгары, у которых кивок означал «нет», а мотание головой – «да».

– А что, что тогда? – заинтересовался начальник. – Да ты щи-то хлебай, а то Иван Андреич вон как наяривает.

Отец-командир нынче пригласил напарников отобедать, «чем бог послал да доброхоты местные поделились». Александр Васильевич всегда любил простую солдатскую пищу, вот таковою и потчевал. Щи из свежей капусты с говядиной, каша да печеная рыба. Еще кисели да пироги – с белорыбицей, с капустой, с грибами. Все вкусное, только что сготовленное, как говорят – с пылу, с жару.

После недавнего «налета» на шпионское гнездо его хозяйку, госпожу Рашель, поместили под арест в резиденции коменданта. Конечно, не в подвале заточили – предоставили отдельную комнату на втором этаже, в бывшем хареме. У двери выставили часового, навесили на окна решетки, на том и порешили – все. Никуда пленница не сбежит, даже если очень захочет. Кормили хорошо – опять же, вот этой простой пищей, да еще Александр Васильевич прислал узнице ящик шампанского – подарок от местных купцов. Сам-то Суворов шампанское не жаловал – кисло, желудок с детства больной. А вот шпионка пусть пьет, коли хочет, не жалко. Тем более – дама все-таки, не из простых крестьян.

Кое-что Рашель все-таки рассказала. Поначалу-то с ней не церемонились, припугнули по полной программе: притащили в подвал, одежку сорвали, на дыбу вздернули… Палач вышел с кнутом…

Сомлела шпионка, да, в себя придя, рассказал, что знала. И о Мустафе-бее с помощницей Ивонной-«змеей», и о шайке Кривого Абдуллы, что должны были поднять мятеж по условному знаку, коми, и был бы большой и громкий взрыв! Что же касаемо предателей, то Рашель с легкостью «сдала» Круглова, с которым была знакома лично, а вот дальше дело не пошло. Просто она больше никого конкретно не знала, лишь слышала от Рауля о каком-то фортификационном инженера и о «верном человеке в небольших чинах», координирующем всю систему турецких соглядатаев в гарнизоне.

Собственно говоря, все это Ляшин с Кругловым знали и раньше и уже практически вычислили «иудушку» инженера, коим оказался некий Петровский Кузьма Лукич, вольнонаемный из бывших чиновников. Именно за «его» шанцем и наблюдали. Скорее всего, именно оттуда турки рыли подземный ход к восточной башне. Рыли, рыли – в этом как раз сегодня и убедились, с чем на доклад и пришли.

– Думаю, Александр Василич, не стоит вражин раньше времени трогать, – хлебнув обжигающие щи, осторожно промолвил молодой человек.

Суворов удивленно приподнял левую бровь:

– То есть как это – не стоит? Любоваться прикажешь на них?

– Да нет, – облизав ложку, Алексей положил ее на стол. – Думаю, сначала нам надо свой подкоп подготовить, свою «мину» завести… Ложную!

– Так-так-та-ак! – комендант тоже бросил есть и азартно потер руки.