– Так-так-та-ак! – комендант тоже бросил есть и азартно потер руки. – Ну-ну, говори, говори давай!

– Мы же знаем, что взрыв – сигнал к турецкому наступлению. Так пусть и наступают… В то время и в том месте, что мы им своим вот этим взрывом укажем. Заодно – и разбойников прижмем.

– Славно! Ай, братцы, славно! – чуть подумав, господин комендант велел денщику принести водки. – А лучше, братец, наливки. Той, сливовой… Ага… Ну, с ложным взрывом понятно. А что с этими?

Тут вступил Круглов:

– А как все будет готово – так тех и взять! С двух сторон – с башни нашей и с шанца…

– А ежели там не будет никого?

– Тогда порох весь вытащить и засаду устроить. Все одно ведь придут!

– Славно… – комендант вновь задумался, пригладив непокорный седоватый вихор. – А разбойники? Их нашли уж?

– Ищем, ваше превосходительство! – встав, вытянулся секунд-майор. – Бояна нам в этом помогает не-худо.

– Бояна? А дева та… Вы ее берегите, ага.

* * *

Бояну и так берегли, что и говорить. Поселили здесь же, на комендантском подворье, в отдельных хоромах. Деньжат подкинули. Не так, чтобы очень, но на полдома уже хватило бы! Или на какой-нибудь маленький «эв». По совету Ляшина девушка вновь изменила внешность – закрасила рыжину басмой, превратившись в эффектную брюнетку, да переоделась в «болгарское платье»: длинная юбка, передник, платок. Родинку над верхней губой белилами забелила, нарумянила щеки… Теперь уж никому не узнать… если пристально не вглядеться.

Предосторожности сии казались Алексею ничуть не лишними. Слуги госпожи Рашель, правда, сидели тихонько в доме, но ведь был еще и Мустафа-бей. И Ивонна…

С Суворовым, в принципе, договорились обо всем. А уже назавтра…

* * *

День четырнадцатое сентября одна тысяча семьсот семьдесят третьего года Ляшин запомнил надолго. Уже к вечеру была готова «ложная мина» – на обрывистом берегу речки Боруй, где с недавних пор было сосредоточено огромное количество самой разнообразной артиллерии и личного состава.

Взрыв ахнул в полночь! Он был такой силы, что казалось, задрожала земля. Проснувшиеся обыватели в страхе выскакивали из своих домов… Никто их не резал, не грабил – разбойники из шайки Кривого Абдуллы были перебиты еще вечером. Где их искать – узнали у чернокожего Давида и тетушки Салимы при вдумчивом разговоре. Ну, и в очередной раз спасибо Бояне – она ведь про них напомнила, и про разбойников, и про слуг. Так что никакой резни в городе не случилось.

Что же касается засады, устроенной в подвале восточной башни, то туда так никто и явился. Видать, настоящий взрыв – сигнал к наступлению турок – был запланирован на куда более позднее время. Завтра, послезавтра… через неделю – но это крайний срок.

Турок ждали. Аккурат там, куда те, ничтоже сумняшеся, и явились – к обрыву у реки Боруй. Встретили как родных!

Как только доложили о появлении врагов, полковник Андрей Милорадович, высокий, с суховатым лицом, от души хлопнул Ляшина по плечу:

– Ага-а, поручик! А ведь вышло! Как там турки, идут?

– Идут, ваше благородие!

– Артиллерию к бою!

Артиллеристы были готовы еще к вечеру. В свете луны было хорошо видно, как высыпали к реке янычары! За ними поспевали сипахи. Готовились к переправе. Вот спешились, притащили заранее приготовленные плоты…

В ожидании схватки янычары нетерпеливо скалили зубы… Речка узкая.