– Эй, братцы, гляньте!

На поле боя, верхом на белом коне, вновь появился Суворов! Подняв коня на дыбы, взмахнул шпагой:

– В атаку, братцы! Пуля – дура, штык – молодец! Вперед, братцы. Ура!

– Ура-а-а-а!

Ведомые командирами солдаты выскакивали изо всех укреплений, добивая ошеломленного врага. Бригада Андрея Милорадовича ударила по правому флангу, конница – казаки, гусары, егеря, сверкая саблями, понеслась в центр.

– Ур-ра-а-а!

Ляшин бросился в атаку вместе со всеми. Убрав шпагу, подхватил ружье, выпавшее у кого-то из раненых…

– Ур-ра-а!

Бежал… Кричал… Колол безо всякой жалости. И чувствовал при этом самую невероятную радость! Вот уж поистине – мы русские, какой восторг!

– Ур-ра-а-а!

Турки дрогнули и бежали. Бежали панически, бросая все: оружие, боеприпасы, обозы, потеряв убитыми около двух тысяч человек. Наши же потери составили человек двести. Что и говорить, Суворов действовал в Гирсове очень даже осмотрительно, хладнокровно, осторожно и хитро. Войска в преждевременные атаки не посылал, без нужды не геройствовал, все планировал четко – и столь же четко все исполнялось. Вот и результат… коему конечно же весьма поспособствовали Ляшин, Круглов и Бояна. После всех перипетий девушка жила у Ляшина, в маленьком доме старого грека Харитона. Жила под видом служанки, Харитону на радость – готовила, убиралась, стирала. И все время молилась, подумывая в конце военной кампании уйти в монастырь. По всем здешним понятиям, что ей еще-то оставалось делать? Правда, у Алексея имелись на этот счет свои далеко идущие планы… Правда, он их пока не озвучивал. Рано! Контрразведчик он или кто?

* * *

Турок разбили. Победу отпраздновали, в местной восстановленной церкви отслужили молебен. Видя, что магометан больше нет, а русские здесь всерьез и надолго, христианское население приободрилось и осмелело. Впрочем, мусульман тоже никто не примучивал. Хотите жить своими обычаями – живите, и никто вам не указ.

Уже очень быстро вновь расцветали торговля и ремесло, зашумел рынок, потянулись купцы. Пускали всех, кроме работорговцев – те занимались своими гнусными делишками контрабандно.

* * *

Мадам Рашель по-прежнему томилась в своем комфортабельном узилище в просторном доме коменданта. Узницу не обижали, предоставили заботливую служанку и обширный сад для прогулок. Иногда и сам командующий составлял ей компанию за ужином… Правда, дальше этого дело не шло, Александр Васильевич, когда надо, был очень воздержанным и хитрым и разводить любовные шашни с вражеской шпионкой вовсе не собирался.

Что очень обижало госпожу Рашель… точнее, даже не Мари, а… мадемуазель Люси Люньер, дочь разорившегося булочника из Ниццы. Самозваная дворянка и аферистка, она еще в девичестве потеряла невинность, устроилась служанкой в богатый дом, где крутила амуры с хозяином, но попавшись на краже, вынуждена была бежать с очередным любовником – молодым и красивым савойским офицером… на поверку оказавшимся турком! Это и был Рауль Мустафа-бей, поручения которого Люси… или, лучше уж звать ее, как привыкла – Рашель… исполняла все последующие годы. Исполняла – и кое на что рассчитывала. На особняк в Стамбуле, а еще – на замужество. Ах, Рауль, Рауль… Как жаль, что он магометанин… но что делать? Однако жить в гареме – не самая лучшая идея. Куда лучше считаться полноправной вдовой, а Рауля иметь любовником. Да-да, именно так! И не следует делить его с этой драной кошкой Ивонной! Не стоит… И не надо! Есть ведь много способов… оговор, яд, стилет… Посмотрим, какой выбрать. Но для начала надо как-то выбраться отсюда… или хотя бы дать знак. Хотя бы пустить слух на базаре… Мол, некая господа Рашель томится в узилище, в комендантском доме, что некогда принадлежал почтенной турецкой семье.