Потянувшись, Рашель глянула на улицу…

Вот две подружки-служанки с большими корзинками. Видно, пошли на базар. Как всегда – простоволосые, да и ведут себя ужасно! Громко переговариваются, хохочут… и ни одного мужичка не пропустят взглядом! Вон они, мужички-то… Вон, толкает свою тележку зеленщик с рынка, а вот торговец рыбой тащит тяжелые корзинищи. Рыба-то, видать, свежая – трепещет, переливается живым серебром… Вот артельщики, молодые парни. Землекопы? Да нет, судя по засунутым за пояс топорам – плотники… Ой, как они к этим служанкам! Ущипнули, одну даже по попе хлопнули… А те и рады! Ну, что с простолюдинок взять?

Пленница усмехнулась; как все же хорошо, что она сумела пробиться в знатные дамы! Знать – всегда знать, не какое-нибудь там простонародное быдло. Вот если бы она была служанкой, а не госпожой – жила бы так вот в плену? Нет конечно же! Кто бы стал церемониться с простолюдинкой? Давно бы били плетьми, бросили бы в подвал… или отдали бы солдатам. Впрочем, последнее, наверное, не очень и страшно… скорее сладко… ах, солдаты, солдаты… Интересно, как это, когда ты одна, а их – двое, трое… Не, больше не надо. Вполне достаточно троих. Интересно, один бы… а другой… а тем временем третий…

От жарких своих мыслей госпожа Рашель невольно покраснела, зарумянилась – хотя никакого стыда не испытывала. Она вообще была женщина не из стыдливых…

Внизу, в доме, послышались голоса – видать, встречали вошедшего поручика. К господину коменданту с докладом пришел, зачем же еще-то? Может, все же соблазнить генерала? Старичок, конечно, сорокалетний, но… живчик, живчик! Водой по утрам обливается – бесстыдник! И хохолок у него такой забавный, седоватый уже – ну, так ведь сам-то господин и не молод. Сама-то уже не молода, тридцать три года, а уж этот… Говорят, у него в России семья. Ну и тут пусть будет женщина… Чем плохо-то? Для него – ничем. А вот чем сие для госпожи Рашель хорошо? В чем ее-то выгода? Из плена освободят? Вот уж вряд ли. Скорей, Рауля дожидаться надобно. Уж всяко с базара доложили уже. Теперь ждать только осталось. Мустафа-бей своих не бросает!

Напротив комендантского дома располагалось заброшенное строение, небольшой двухэтажный дом с такими же выступающими галереей балконами. Правда, окна были закрыты ставнями, даже забиты. Кто-то ведь их заколотил – значит, не совсем дом заброшен, просто на время оставили. Может, сбежали от русских, надеясь со временем вернуться – военное счастье переменчиво, сегодня – русские здесь, завтра – опять турки. Ну да, и ворота, вон, заперты, правда сад разросся – ухаживать некому, но балконы разглядеть можно.

Да, похоже, ненадолго домик забросили. Хозяева все же надеялись вернуться. Впрочем, не такой уж и богатый дом. Хотя… И не бедный – средненький. Не конак и не эв, а что-то между. Даже замок на водостоке висит, не украли! Такие водостоки имели почти все турецкие дома, из тех, что победнее. В камне ограды вырезалось углубление в виде ящика и запиралось висячим замком. Ключ отдавался водоносу, чтобы тот в любой момент мог прийти и налить воду. Вода стекала по трубам во вкопанные в землю кувшины, здесь же, во дворе. В богатых же домах вместо кувшинов имелся огромный резервуар…

Ага! Вот и водонос! Странный какой-то – светлокожий. Может, из бывших рабов? Полян или русский… Узница навострила глаза – все какое-то развлечение. На чужих мужичков посмотреть – чего бы и нет-то? Этот вон мужчина хоть куда! На вид лет тридцать, грудь широкая, усики, длинный нос, лицо вытянутое и чуть-чуть смуглое… или это просто загар? Не-ет, все равно – светлокожий, это заметно.