– Вот и я говорю, – не заметил насмешки подросток. – Уважаемый! Добрый! Другой бы живо дал делу ход – казнили бы эту дуру. Кожу бы содрали с живой или побили камнями. Керим же сам наказал – постегал плеткой маленько. Любой женщине это на пользу, не только рабыне.

– Вижу, ты большой женщин знаток… Плеткой! Хотя… знаешь, может, в чем-то ты и прав.

– О, конечно же прав, Али-Урус! Ну, разве можно женщинам давать волю?

Вроде у соседей затихло все. Нет, вот опять крики…

– Керим Гюллер все сокрушается – была бы хоть баба красивая! Статная, луноликая, с полными бедрами и добротной грудью… А то ведь – тощая драная кошка! А туда же – выпендривается.

Возмущенно фыркнув, Мурад протянул собеседнику кувшин:

– Пей, друг Али! Вкусный шербет, да.

– Вкусный…

Сделав пару глотков, Ляшин поставил кувшин на стол.

– Чего же сосед ее не продаст? Коль, говоришь, сам торговец.

– Хэ! Может быть, и хотел бы… – расхохотался мальчишка. – Да пока людской молвы побаивается. Ведь обязательно скажут – мол, не смог с девчонкой управиться, хэ! А еще рабами торгует! Вот и не продает… но думаю, через полгода-год точно сбагрит.

– Зачем вообще покупал такую?

– Э! Ты, когда лошадь покупаешь, точно знаешь, что не подведет?

Резонно, чего уж. Уел!

– Он ее каждое утро плетью самолично порет, – между тем сообщил Мурад. – Чтобы орала, чтоб соседи слышали. Ну, чтоб не стыдно. А зачем брал… Тут вот еще в чем дело. Керим Гюллер человек не бедный, и гарем у него большой. Четыре жены, наложницы… Наложницы все разные. Ну, из разных мест – такой вот у Керима подбор выходит.

– А, так он коллекционер, выходит!

– Кто-о?

– Любитель девочек.

– А, ну да, да. Любитель.

Покивав, мальчишка глотнул шербету и продолжил посвящать нового сотоварища во все перипетии туртукайской светской жизни. Надо сказать, это дело парню явно нравилось! Ну, так ведь болтать – не мешки ворочать. Да и выказать себя осведомленным и знающим человеком – тоже дело не последнее.

– И каждое утро эта Юртик Кеди под плеткой стонет… но не орет, нет. Гордая!

– Как ты сказал?

– Юртик Кеди. Ну, так ее прозвали – Драная Кошка.

– Ах да…

– Одна наложница у Керима-аги – из Букурешта! – Мурад явно хвастался – еще бы, вот какие люди в его селении живут!

– Другая – из Варны. Третья из Измира. Четвертая – из Эдирне. И эта вот – пятая. Из Кючук-Кайнарджи, выходит.

– Думаю, ее там тоже сбагрили. А Керим – оп – и взял. Для коллекции.

Ближе к полуночи собеседники разошлись. Али-Урус отправился спать в свой угол, Мурад же – на сеновал. Там все слуги обычно и спали. Ну так и что? Он же еще не кятип, не хаджегян. Даже экзамен на право подписи не сдал! Лентяй. Принеси-подай мальчишка.

Кючук-Кайнарджи… Вытянувшись на своем сундуке, Алексей блаженно смежил веки. С этим селением у него были связаны самые добрые воспоминания. Юная красотка Бояна, ее уважительный дядюшка Хашим-хаджи. Болгарин, из ренегатов, принявший ислам и сделавший неплохую карьеру. Как-то они там? Нашла ли Бояна хорошего стряпчего? Отспорила ли дела отца? Отсудила ли дом? Если дядюшка помог – вполне возможно. А может, ее уже и замуж выдали. Хотя без приданого – как? А так бы дом был в Варне, плюс отцовский бизнес. За такую-то любой пойдет, пусть даже за тощую и со скверным характером.