И движение, плавное, скользящее, с которого начался танец. Наверное, таким оно было лишь в моем воображении. Да и весь зал словно бы окутался туманом, четко я видела только лицо дракона и горящие, завораживающие глаза. Он определял рисунок танца, и сладостно было следовать за ним, подчиняться и вместе с тем направлять. Легкое касание, едва заметный кивок, и он понимал с полужеста.

Мне вспомнилась лира Мадония Лунного, откликающаяся на ласковые касания и яростную настойчивость с одинаковой готовностью, и пальцы, умело скользящие по струнам. Сейчас я чувствовала себя той лирой. Наверное, потому и не удивилась, услышав музыку. Даже не сразу ее заметила. Приняла за отголосок своих мыслей или вибрацию души, которой сейчас было тесно в груди.

— Откуда здесь мелодия?

— Это музыкальный зал, мелодия возникает сама. — Поворот и рука, придерживающая мою талию. Чуть крепче, чем требуется. Чуть ближе притягивающая.

— Но кто ее исполняет? И подбирает?

— Сама комната, — пожал плечами дракон. — Она выбирает композиции, наиболее приличествующие случаю и исходя из настроения гостя.

— То есть… мелодию определяете вы?

— В данный момент мы.

— Красивая выходит…

— Да. — Дракон посмотрел вниз, на наши ноги. — Кажется, получается.

— Кажется, вы удивлены?

Он снова поднял взгляд.

— Поражен.

— Хотите попробовать со свечой?

— Лучше в другой раз, принцесса… пока рано.

И опять молчание, упоительнее любых слов.

Наш вальс забраковал бы любой придворный учитель танцев, ибо он был осторожен и полон неверных поворотов и лишних шагов — я старалась смягчать ошибки. Но было в нем то, что редко встречается в танцах незнакомцев на балу, столь же приличных, сколь и унылых: ощущение нити, протянувшейся от одного к другому, опутавшей нас. Нити, не сгорающей, несмотря на огонек, балансирующий на ней, как канатоходец под куполом шатра. И огонек тот грозил в любой момент перерасти в пламя.

— Лучше не смотрите вниз, — прошептала я.

— Как во время прыжка?

— Да…

Скольжение за партнером и видимость уступки, иллюзия контроля над танцем, тогда как идеальный танец — тот, которому вверяешь всю себя без остатка, дозволяя телу раствориться в магии движений. И связь, которую чувствуют оба и без которой невозможно единение.

Я боялась лишний раз пошевелить пальцами, чтобы не нарушить волшебство момента. Ноги порхали, не чуя пола, словно отталкивались от воздуха или самой темноты, а левая рука потерялась в теплой ладони и принадлежала не мне — танцу и партнеру, удерживавшему мой взгляд.

Когда одна мелодия сменилась другой, дракон прервал молчание:

— Танцующий король — вот и весь секрет.

— Что?

— Я беру у него уроки, весь последний год. А маска, чтобы не узнали.

— То есть каждую неделю вы летаете к нему?

— Да, у него своя школа. Представь, какой поднялся бы переполох, разведай остальные ученики, что среди них дракон. Да и мне… впрочем, не важно.

Я догадалась, о чем дракон умолчал: ему стыдно. Причем не только своего неумения, но и стремления его преодолеть, научившись танцевать.

— Находишь это смешным? — спросил он, помолчав.

— Ничуть. Что смешного в желании освоить нечто новое? Но мне любопытно…

— Ежегодный бал, — ответил Кроверус, опередив вопрос. — Думал в этом году впервые поучаствовать.

Он замолк, а я не решилась продолжить расспросы. Мужчины редко загораются беспричинным интересом к танцам.