— Ничего… если не считать королевского размаха разрушений.

Тут мой носок зацепился за трещину в паркете. Израненный пол зиял черными бороздами, прорытыми пламенем дракона в памятную ночь нашей ссоры. Кроверус удержал меня от падения и, легко приподняв за талию, перенес на другую сторону, не прерывая танца.

— Теперь можете поставить меня на пол.

И мимолетное сожаление, когда он послушался…

Я вспомнила свой сон на следующую ночь после того, как дракон прикусил палец.

— Может быть, у нас так хорошо получается, потому что мы уже танцевали?

Но шутка обернулась изумлением, когда он серьезно кивнул.

— Может быть.

— Так это был не сон? Вы, я, Данжероза, Атрос и…

Озадаченное выражение лица подсказало: остальные пригрезились, участников было двое.

— Там была только ты. Я не мог уснуть и, сам не знаю почему, спустился сюда. Ты танцевала по залу, кружила… босиком, кстати.

— Почему вы меня не окликнули, не разбудили?

— Так и сделал, несколько раз. Но ты не услышала. А стоило подойти, обняла за шею и затихла.

— И как вы поступили?

— Отнес тебя в башню.

— И все?

Подозрение в голосе было вызвано тем моментом сна, когда горячая щека прижималась к моей. А наутро я проснулась без аллергии.

Дракон нимало не смутился.

— Ну, может, не совсем все. Но лишнего я себе не позволил. Хотя не всякий проявил бы стойкость, когда к нему прижимается и обнимает за шею принцесса.

— Вы меня дразните?

— А получается?

— У вас талант.

Я не удивилась, когда он, помедлив, произнес:

— Мне тоже снились… сны после твоего отъезда: как будто ты в замке. Яркие, словно наяву…

Он замолк, задумавшись.

Все это время меня мучил какой-то вопрос, и я наконец поняла, какой:

— А как же зубы?

— А что не так с твоими зубами? Коротковаты, конечно…

— Не с моими, я про ваши. Как вы показываетесь в таком виде на уроках Танцующего короля? Их ведь под маской не спрячешь…

— Я там не улыбаюсь, — сказал дракон и, в противоположность словам, широко улыбнулся. — Как выяснилось, суровость даже добавляет очков в глазах дам.

— Вы хитрец, — рассмеялась я.

— Совсем нет, — тихо и неожиданно серьезно ответил дракон. — Иначе давно бы сделал то, о чем думаю весь вечер.

Взгляд остановился на моих губах, и зал поплыл, перешептываясь с дыханием ветра в занавесях и нишах, сияя островками луны в подсвечниках, каминной решетке, паркете и зеркале возле стены. Обычно занавешенное, сейчас оно казалось очередным окном, только отражающим то, что происходит внутри, а не снаружи…

— Ливи… — прошептал дракон.

Как чудесно мое имя прозвучало в его устах! Словно каждая буква — нечто особенное. Он медленно наклонился, и вся вселенная вдруг уменьшилась, сжалась до одного этого лица, неправдоподобно прекрасного, с лунными камнями глаз, в которых отражалась я. Губы мягко коснулись моих губ, выпивая остатки воли, заставляя запрокинуть голову, как вдруг в зеркале за его спиной что-то мелькнуло, и я увидела ифрита. Его искаженное болью лицо.

— Озриэль?

В следующий миг это снова было лишь мутное пятно — отражение напольной вазы, преобразованное моим воображением в обманутого возлюбленного.

Наверное, я произнесла имя вслух, потому что дракон отшатнулся, как от пощечины, и убрал руку. Я же, напротив, прижала ладонь к щеке, словно пощечину дали мне. Тот, чье доверие я предала.