Он замолк, а я не решилась продолжить расспросы. Мужчины редко загораются беспричинным интересом к танцам. Кто посеял в его голове эту идею? Я и сама догадывалась. Но не хотела слышать ее имя. Есть имена, которые отравляют волшебство момента. Сегодня днем я имела случай убедиться в силе одного такого.

— Вы уже заказали фрак?

Дракон с тихим смешком покачал головой:

— Учитель посоветовал повременить еще годик-другой. Но в лице читалось все десять. Есть те, кто просто не рожден танцевать.

— Есть еще не рожденные танцы, — возразила я. — И каждый вправе придумать свой собственный.

— Как мы сейчас?

— Да, как мы сейчас.

Он потянулся ко мне, и на какой-то миг почудилось, что дотронется до щеки. Все во мне затрепетало, сжалось в ожидании этого прикосновения. Но пальцы в последний момент дрогнули, и дракон лишь поправил сползающую с плеча шаль.

— Боюсь, на настоящем балу ни одна партнерша не рискнет остаться без подола и пальцев на ногах.

На настоящем балу… а не нелепости, затеянной двумя, мучающимися от бессонницы.

Чутье подсказывало, что партнерша подразумевалась совершенно определенная. Без сомнения, превосходная танцорша, которая не потерпит рядом неуклюжего дракона, угрожающего бросить тень на ее блеск.

Стало вдруг грустно. Кроверус представлял на моем месте Грациану. Отсюда и вся химия. Да и была ли она вообще? Тень волшебства, почудившаяся лишь одной стороне.

Моя рука стала вялой, плечи поникли, и я попыталась отстраниться, отводя взгляд. Дракон почувствовал изменение настроения, как вперед смотрящий чует приближение айсберга, и не позволил отодвинуться. Рука на талии притянула ближе… до неприличного близко, так что дыхание опалило мои губы.

— Хочешь сбежать, принцесса?

Я поняла: если сейчас подниму глаза, то уже не смогу уйти, потеряюсь в чужой воле, растворяться в которой так сладко. И подняла глаза. Качнула головой.

— Хорошо. Потому что я пока не готов тебя отпустить. Надеюсь, на тебе прочные туфли?

Жар хлынул в щеки.

— А что, собираетесь заставлять меня танцевать каждую ночь, год за годом, как в той сказке?

Взгляд дракона сделался изучающим: обрисовал мои губы, отчего немедленно захотелось их облизнуть, погладил шею, спустился ниже и снова вернулся к лицу.

— Как в той сказке, — согласился он.

— А если я сношу туфельки?

— Принесу тебе новые.

Пальцы дрожат в его ладони, и дыхание прерывистое, выдает с головой.

— Если будете и дальше так крепко прижимать, лишусь чувств прямо у вас на руках.

— Не имею ничего против. — В темноте сверкнула улыбка. Но объятия он все же ослабил и отодвинулся до приличной дистанции. Почти приличной. Магнусу понадобились бы нюхательные мушки.

— По-моему, учитель слишком строг к вам, — сказала я, стараясь вернуть беседу в русло обсуждения пустяков и перекрыть оглушающий стук в груди. — У вас отлично получается. Особенно сейчас, без тех ужасных ботинок.

— Босиком гораздо удобнее, — признал дракон.

Маневр возымел действие. Тон из многозначительного сделался будничным.

— Так почему бы не танцевать всегда без них?

Кроверус недоверчиво посмотрел на меня.

— Но ведь не принято.

— Не все ли вам равно, что принято, а что нет? Какая разница, что подумают другие? В конце концов, вы же дракон, испепелите всех недовольных.

Он рассмеялся.

— Тебе следовало родиться драконихой, а не принцессой.

— Что плохого в том, чтобы быть принцессой? — воинственно спросила я.