– Как только вы это терпите!

Кармен всхлипывала, Аллегра пыталась ее успокоить. Публика – это как чудовище, которое одновременно и любит, и ненавидит своих кумиров; это чудовище считает их своей собственностью и, если не соблюдать максимальную осторожность, в конце концов может просто уничтожить их, сожрать.

– Да, это страшно. – Аллегра погладила Кармен по спине. Если ее эти неистовые поклонники просто раздражали, то Кармен их терпеть не могла и панически боялась.

– Они как животные. Ты видела их глаза? – сквозь слезы проговорила Кармен, глядя на Алана. – Они меня чуть не изнасиловали. Один все время хватал за грудь, а еще кто‑то пытался просунуть руку мне в трусики, клянусь! Брр, какая мерзость!

Кармен так обиженно жаловалась, что стала похожа на невинную школьницу. Впрочем, у нее были все основания испугаться. Жадная, похотливая толпа злилась из‑за того, что ее кумиры не принадлежат ей со всеми потрохами. Возбужденным людям хотелось бы утащить кумиров в свое логово, сделать их частью себя, завладеть их телами, душами, жизнью.

– Никогда больше не пойду в этот клуб, и черт с ним, с

боулингом! – заявила Кармен, по‑детски надув губы. – Ненавижу это дерьмо.

– Я тоже, – согласился Алан, – да кому это может понравиться?

Однако он любил играть в кегли. Вот почему многие кинозвезды оборудуют в своих домах дорожки для боулинга, спортивные арены, катки, кинотеатры – потому что они не могут себе позволить, как простые смертные, пойти в кино, на каток, в боулинг, взять с собой детей, потому что лишены тех возможностей, которые для обычных людей являются чем‑то само собой разумеющимся.

– Это еще ничего, вы бы видели, что творится на концертах Брэма Моррисона, – сказала Аллегра.

Джефф восхищался ее выдержкой. Неизвестно, что могло бы произойти, если бы она вовремя не вызвала полицию. Но сама Аллегра не видела в своем поступке ничего выдающегося: достаточно насмотревшись на подобные зрелища, она знала, что нужно делать. Она почти сразу чувствовала, когда дело начинало принимать дурной оборот, а дурной оборот оно принимало почти всегда, особенно если кумиром толпы была женщина. Аллегра не раз предупреждала Кармен об опасности, объясняла, как себя вести в той или иной ситуации, даже наняла тренера, чтобы тот обучил ее приемам самообороны. Но Кармен по‑прежнему терялась перед толпой.

– Ты молодец, Эл, спасибо, что вызвала полицию, – сказал Алан. Настроение у него было подавленное. Было нечто унизительное в том, чтобы подвергаться таким вот нападениям поклонников, даже если первоначально у этих людей были добрые намерения.

Вечер был безнадежно испорчен. Инцидент в клубе сильно подействовал и на Джеффа. По дороге домой Алан высадил их с Аллегрой возле дома Джеффа и стал извиняться за происшествие. Но оба понимали, что он ни в чем не виноват. Они простились и поблагодарили Алана и Кармен за обед.

– Не представляю, как бедняги выдерживают такую жизнь. Неужели они вообще не могут никуда выйти, как нормальные люди? – продолжал удивляться Джефф.

– Как тебе сказать… Они бывают на премьерах, на церемониях вручения премий, но и там приходится соблюдать осторожность. Крупные, заметные события сопряжены с серьезным риском нападения, порой даже смертельным. Оказавшись в толпе, можно серьезно пострадать. А в остальноевремя, если звезда попытается вести образ жизни обычного человека, это зачастую оборачивается тем, что ты видел сегодня, если только не выбрать какое‑нибудь местечко вроде «Спаго». – Аллегра улыбнулась.