— Так может мать твою выставить? — предложил муж. — Они ж по ее душу пришли.

— Я не против. Только ее не выставить. Дом ее защищает. И не даст вытолкать наружу, коли там ей угрожает опасность.

В дверь постучались, и раздался голос Мойры.

— Вы там померли что ли? Иль заигрались?

— НЕТ! — рявкнули мы в один голос.

— Тогда выходите. Надо решать, что с захватчиками делать. Ну, с этими у порога. А то от Сабины толку нет. Ревет в углу. Мол, конец всему настал.

Я закатила глаза.

— Видно, матушка от этого усача к нам прятаться примчалась. Но он ее нашел.

— Так пусть отдает всё, что украла.

— Она уж потратила всё небось. Деньги в ее руках никогда не задерживались.

— Чего застряли-то? — напомнила о себе Мойра за дверью. — Мне что ли воевать? Иль Ви?

— А что, вариант, — буркнул муж. — Я про Ви. Она без конца проявляет чудеса неожиданных атак. Лучший воин среди нас.

— Ну тебя в пекло! — бросила я и принялась одеваться.

Снова забылась, попыталась облачиться в платье через голову, и оно застряло на рогах.

— Да-а-а-а… — протянул супруг. — Веселая с тобой, однако, ночная жизнь.

Я решительно сжала зубы, дабы промолчать. Иначе не удержусь и прокляну. А если в дополнение к проклятой жене появится проклятый муж — это будет явным перебором. Поэтому просто отбросила платье. Накинула блузку с пуговицами впереди, надела юбку через ноги и рванула вниз — разбираться с… нет, не с усачом и его «армией». А с родительницей. Для начала.

Она, правда, рыдала. Сидела в углу и лила горькие слёзы. В три ручья. Всхлипывала та-ак горестно, что я бы ее пожалела, честное слово. Если бы не знала, что она из себя представляет. Боги! И почему родственников не выбирают? Хотя с мужьями и женами выбор как раз таки предоставляется. Правда, я и тут умудрилась вляпаться. Одного сама присмотрела, да он занятым оказался. А второй… О нем даже вспоминать не хотелось. Да только забудешь разве, если он маячит рядом до бесконечности?

Вот и сейчас спустился по лестнице и поинтересовался:

— Ну, и что она украла?

Я пожала плечами, ибо матушка продолжала выть и на вопросы отвечать была не в состоянии.

— Говори уже! — велела я. — Иначе выставлю наружу!

— Не вы-вы-выставишь. До-до-дом не по-позволит и…

Тут она посмотрела на меня и громко икнула с перепуга. Слезы мгновенно высохли, а заикание прошло.

— Ты чего это вытворяешь, Вэллари? Совсем голову потеряла?

— Голову? — переспросила я и показательно себя ощупала. — Нет, она на месте. Рога тоже.

— Дура! — не сдержалась родительница. — Это ж надо так себя уродовать!

— Так разве ж я сама? Это проклятие. В общем, долгая история. А ты, раз уж обрела дар речи, — я наклонилась к ней, и рога царапнули стену, — говори, какого рожна этому усачу надо? Какое имущество ты у него умыкнула?

Матушка скривилась, не желая откровенничать. Но вмешалась Мойра.

— Говори, Сабина. По-хорошему говори. А то будешь выглядеть как Вэл. Обещаю.

Та снова икнула. К своей внешности она относилась крайне трепетно.

— Замуж хочет! — выплюнула родительница. — Он! Меня!

— А ты не хочешь? — уточнила Мойра.