— Я подумал, что нам надо поговорить.

— И для этого взял с собой Паблито и других, на случай если при разговоре тебе понадобится их помощь?

Люк прищурился.

— Я услышал шум, черт побери. Откуда я мог знать, что там происходит! А если бы на тебя кто-то напал?!

— На меня действительно напали, только чуть позже, — вставила она насмешливо, но тут же пожалела об этом, увидев, как потемнели его глаза.

— Извини, если я тебя напугал, Верити, — угрюмо сказал он, — но должен признаться, что ты так действуешь на меня… лишаешь меня обычного самообладания.

— Твоего обычного самообладания! — передразнила она. — Говорят, обольщение — одно из твоих любимых занятий! Желтые газеты в Англии чуть ли не каждую неделю пишут об очередной победе известного игрока в поло Люка Гарсии, обладателя потрясающего латинского шарма, над еще одной «очаровательной особой»!

— Тебя это беспокоит? — спросил он мягко. — Моя так называемая репутация сердцееда сочинена газетчиками, могу тебя заверить. Стоит им увидеть кого-нибудь вроде меня с двумя разными женщинами в течение года, как тут же начинаются всякие басни…

— Вроде тебя? — быстро переспросила она, поднимая брови. — Это как?

— Человек без корней! — пожал он плечами и прокомментировал первое блюдо: — Pasteles en hojas. — И пока она рассматривала маленькие пирожки, завернутые в банановые листья, перевел: — Мясные пирожки в листьях. Попробуй, тебе понравится.

— Так что ты говорил? — спросила она, пробуя пирожок и одобрительно кивая. — Ты, и без корней? Как так, Люк? Почему без корней? У тебя прекрасная сестра, и, судя по тому, что она мне говорила, у тебя много родственников в Аргентине и в Испании. Боюсь, что ты сильно грешишь против себя самого, утверждая, что у тебя нет корней.

— Вовсе не грешу. С тех пор как мой брак развалился, я всех избегаю, — медленно сказал он и кивнул официанту, налившему белое вино в их бокалы и молча удалившемуся. — Да и образ жизни у меня соответственный. Я мотаюсь по всему свету в зависимости от сезона. Меня такая жизнь устраивает, но это не та жизнь, что… что дает так необходимую человеку опору.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она насмешливо. — А, кто-то ведь должен гладить тебе рубашки и подавать тапочки!

— Нет, я вовсе не это имею в виду, — спокойно возразил он, без тени улыбки. — Я говорю об эмоциональной опоре. О той самой поддержке, которую получаешь от общения с близким тебе человеком. Брак с Хулиеттой не мог не разочаровать меня, однако моя сестра Карли утверждает, что такие маловероятные взаимоотношения могут существовать между мужчиной и женщиной. Ее собственный брак — наглядное тому подтверждение.

— Ага, так, значит, ты, не обладая корнями, кружишь по свету в поисках образчика, который бы соответствовал этим параметрам? — с серьезным видом кивнула Верити, сама не зная, что´ заставляет ее насмехаться над откровенностью Люка. — Желаю удачи. Боюсь только, что тебе это не удастся! Как бы ты ни укреплял свой собственный маленький мирок, только ты его чуть приоткроешь, тебе не избежать боли.

Слова эти повисли между ними, как повисает звон колокола во влажном ночном воздухе.

— Той самой боли, что ожидала Эдварда? — жестко спросил Люк, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

Сердце у Верити бешено заколотилось, грудь тяжело вздымалась. Она была в отчаянии оттого, что любила человека, который не упускал случая ужалить ее.