— Хватит, Сара! — Верити выпрямилась и подтянула к себе книгу с намерением сосредоточиться на работе. — Ты, как всегда, все сильно преувеличиваешь! А эти отказы вовсе не конец света. На май у нас полно работы…

— Так ты все еще не перезвонила Люку? — спокойно перебила ее Сара.

— Нет! И у меня нет ни малейшего желания это делать.

— Ты говорила, что между вами произошло лишь небольшое «недопонимание». Так почему бы не позвонить?

— Просто я не хочу с ним разговаривать и не хочу его видеть.

— Но ведь он будет в Англии на открытии сезона уже в мае, — напомнила Сара нетерпеливо. — А поскольку у нас контракт с норт-даунским поло-клубом, тебе придется возобновить с ним знакомство, и довольно скоро. Уже в конце этой недели…

Верити встала, не сводя глаз с упрямого лица подруги.

— Тебе просто доставляет удовольствие говорить об этом!

— О чем? — с невинным видом спросила Сара.

— О моей так называемой личной жизни!

Сара тоже встала и порывисто ее обняла.

— Извини, дорогая! Но я никогда тебя такой не видела, даже после смерти Эдварда… — Сара не договорила, в замешательстве прикрыв рот рукой. — А может, в этом-то и все дело? Неужели я такая дура, Верити? Ты, наверное, переживаешь все заново год спустя?

Верити медленно покачала головой, чувствуя укол совести. Вернувшись на свое место, она занялась калькуляцией, пытаясь скрыть от подруги предательский блеск в глазах.

Не могла же она подтвердить, что причиной ее теперешнего состояния стали воспоминания об Эдварде, это было бы неправдой. Конечно, смерть Эдварда была для нее огромной трагедией, но чувство, что она испытывала к Люку, тоже приносило страдание, хотя и другого рода, нехотя признала она. Смерть любимого человека окончательна, как захлопнутая дверь… это что-то такое, о чем можно горевать открыто. А вот эту боль ей приходится прятать глубоко в душе от любопытствующих глаз, и рана еще такая свежая, что всякое воспоминание приносит большие страдания.

Она все-таки не любила Эдварда, теперь она могла признаться в этом, хотя бы себе самой. А если и любила, то недостаточно глубоко, недостаточно самозабвенно. Смерть Эдварда была для нее тяжелым ударом, но если бы она вдруг потеряла и Люка, то это было бы равносильно собственной смерти…

Признание этого было для нее как нож в сердце. Если уж она даже сейчас так чувствует, несмотря на огромное расстояние и разделяющую их пропасть, что бы с ней было, если бы она, не дай Бог, подпустила его к себе слишком близко? Такой боли она бы не перенесла!

Верити закрыла глаза, почувствовав головокружение от бесконечного хоровода мыслей.

Зазвонил телефон, Сара сняла трубку, и ее обычная вежливая улыбка медленно растаяла.

— Очень жаль, — вежливо сказала она, — я все понимаю. Да, хорошо. До свидания…

— Кто это? — спросила Верити, сбитая с толку резкой сменой выражений на лице Сары.

— Еще один отказ. У меня такое впечатление, будто они все сговорились. На сей раз это «Пеннингтон-Крюс». Мы должны были обслуживать у них серебряную свадьбу двадцать седьмого…

— Они не объяснили почему?

Сара отрицательно покачала головой. Они смотрели друг на друга в молчании, раздумывая о том, что бы это могло значить. Первой заговорила Верити.

— Ты считаешь, кто-то преднамеренно строит нам козни? — медленно спросила она. — Но кому это могло понадобиться?

Сара зябко передернула плечами.