— Я хотела бы начать с обсуждения цветовой гаммы, Люси.

Том бросил сумку, подошел ближе и услышал, как другой женский голос ответил:

— Это будет весенняя свадьба, так что… Примулы, нарциссы? Много желтого?

— Нет, — достаточно резко возразила первая женщина. Затем, уже мягче, добавила: — Сейчас апрель. Время нарциссов прошло. Я ехала на машине через лес и видела там много фиалок. Почему бы тебе не взять с собой несколько девиц-манекенщиц из агентства и не прогуляться по лесу? Принесите мне все, что сможете собрать, — от насыщенного фиолетового до нежно-лилового.

— Что-нибудь еще?

— Ленты, бижутерия, аксессуары. Спросите флориста, что у него есть, и не забудьте поинтересоваться происхождением всех этих вещей.

Женщина стояла спиной к Тому, но задолго до того, как она обернулась, он уже точно знал, кто она.

Все это время вдали от Англии он думал не о Кандиде Харкорт и ее бегстве. Отнюдь не это мешало ему заснуть по ночам, вовсе нет. Он ворочался в постели, вспоминая румянец на щеках Сильви Смит, ее длинные ноги, ее восхитительное кружевное белье, выглянувшее на секунду из-под юбки, когда она взбиралась в фургон, ее горячее тело, таявшее под его прикосновениями, ее слезы. Эти слезы задели его за живое, растеребили чувство вины. Однако сейчас он понял, что плакала Сильви совсем не от того, что он с ней сделал, но потому лишь, что в мимолетном порыве страсти она рисковала потерять все, что имела. Не случайно она так спешила уйти.

Дав указания Люси, Сильви вернулась в гостиную. Она хотела побыть там одна. Несмотря на то что прошло десять лет, в Лонгборн-Корте мало что изменилось. Картины, которые когда-то были неотъемлемой частью ее жизни, по-прежнему висели на своих местах. Бархатные гардины в глубоких складках по большей части сохранили свой насыщенный синий цвет, и лишь там, где их касался солнечный свет, они стали серебристо-серыми. Вид из окна нисколько не изменился.

Рядом с камином стояла корзина с дровами. Возможно, она стоит здесь с того самого дня, когда десять лет назад сюда пришли кредиторы и забрали все, чтобы покрыть долги, в которые влез ее дед в своем стремлении восстановить былое богатство семьи.

Сегодня на рассвете она подъехала к дому со стороны леса и вошла в него через кухню. Миссис Кеннеди, их горничная, стояла у раковины. Увидев Сильви, она вскрикнула от радости. Они обнялись и обе всплакнули. И этих десяти лет как будто не бывало. Сильви показалось: вот сейчас, как обычно, мама выйдет из дома прогуляться в лесу. Собаки, весело виляя хвостами, будут кружиться возле ее ног.

Сильви заставила себя вернуться к реальности. Теперь это не ее дом. Она здесь всего лишь на работе.

— Я буду в утреннем салоне, — крикнула она Люси, которая что-то оживленно обсуждала с манекенщицами.

Сильви повернулась, чтобы выйти из гостиной, и обнаружила, что путь ей преградил широкоплечий мужчина.

— Скажите мне, мисс Смит, что вы делаете в моем доме?

Она не могла ошибиться. Это был голос Тома Макфарлейна.

— Это ваш дом? — удивилась Сильви. — Мне говорили, что он куплен, но никто не удосужился упомянуть ваше имя. Впрочем, я и не спрашивала. Вы позволите, мистер Макфарлейн?

Но Том даже не пошевелился. Он продолжал сверлить ее своими цвета закаленной стали глазами.

— У меня сегодня много дел, — продолжала настаивать Сильви, не в состоянии вынести еще одну минуту рядом с ним. Всем своим видом она показывала, что ей нужно уходить.

— Что вы здесь делаете? — повторил Том, даже не шелохнувшись.

О, Сильви давно уже не та наивная девчонка, которая покидала этот дом десять лет назад. Она всего добилась в этой жизни сама. Самостоятельно построила свой бизнес.