— Это чего ж за крыша такая на сарае? Может, вы ее, хозяечки, заместо решета для муки держите? — смеялся он. А подойдя к погребу, совсем развеселился:

— Эт, погребок! Всему миру на вдивленье: дунь, плюнь — и пшик остался!

— Нет, погреб отличный: глубокий и каменный. Можете спуститься и удостовериться, — строго ответила Надежда Григорьевна.

Однако Нечипор Фомич спуститься в погреб не пожелал. Махнул рукой и двинулся к дому. Тут он извлек из кармана большой гвоздь и стал сковыривать им со стены штукатурку, Добираясь до дерева. В дерево гвоздь вошел мягко, щепа легко откололась, и посыпалась мелкая труха.

— Ясненько! — отчего-то обрадовался Нечипор Фомич и спрятал гвоздь в карман.

В доме он задерживаться не стал. Заглянул в одну комнату, в другую. С интересом оглядел полки с книгами, захватившие три стены в большой комнате и две в спальне, похлопал растопыренной пятерней по крышке пианино, покачал головой и сказал:

— Усе, хозяечки, подвигал я до дому. Завтра женку на смотрины привезу. Ну, покедова!

Сестры вопрошающе посмотрели друг на друга.

— По-моему, он вполне достойный покупатель, — оживленно сказала Виктория Григорьевна. — Чем-то напоминает чеховского купца Лопахина.

— Ну нет, какой он Лопахин? — возразила Надежда Григорьевна. — Лопахин был…

— Эй, хозяечки, выдь сюда! — раздался вдруг за окнами веселый голос возвратившегося от калитки Нечипора Фомича.

И тут же, заглянув в раскрытое окно, он сказал:

— От дурило, об цене-то позабыл спросить! А женка не забудет — спросит. Дак какая ваша цена за хатку будет?

— Шесть тысяч, — не задумываясь, ответила Надежда Григорьевна, следуя совету школьной секретаря-машинистки, оценившей по памяти в такую сумму их дом и все дворовые строения.

— Ясненько! — бодро кивнул Нечипор Фомич и с тем окончательно удалился.

Утром следующего дня к воротам подкатила машина-цистерна с надписью на желтом боку: «Молоко». Колхоз «Красный луч». Из кабины выбрались Нечипор Фомич и жена его, не уступавшая мужу ни в росте, ни в ширине плеч. Они оглядели улицу, оглядели продающийся дом и вошли во двор.

Вопреки ожиданию сестер жена Нечипора Фомича, Аксинья, не стала ничего рассматривать ни во дворе, ни за домом. Возможно, потому, что Нечипор Фомич, увидев сестер, поливавших из леек свои розы, сразу же сказал:

— Ну, пошли в хату, хозяечки. Будем об деле мозговать.

Войдя в дом, Нечипор Фомич прямым ходом прошагал в большую комнату и, кивнув на полки с книгами, многозначительно сказал жене:

— Видала? То-то и оно-то!..

Аксинья обвела черными выпуклыми глазами книги, скрывавшие стены, и молча кивнула. И потом, во время всего разговора, она не проронила ни слова.

— Значица, такое дело, хозяечки, — начал Нечипор Фомич, присаживаясь к столу.- — Я ваш первый купец и распоследний. Меня втеряете, другого такого не найдете. Хатка ваша, хозяечки, токо на дрова тягнет. Дак шесть тыщ за трухляк — это ж цена дорогая, верно? А вот место у вас тута что надо: в самом центре и усе под боком. Это нас встраивает. И то встраивает, что на вашую улицу уже три семейства з нашего села перебралось, значица, и тута суседями з ними будем. Хатку я вашую повалю, новую поставлю, и начнем мы городскую жизнь. И все ж таки даю я вам пять тыщ за вашиё дрова, но с одним условьем: все этие книжки и пьянина в придачу пойдуть. У меня, хозяечки, пятеро школьников, пущай читают. Выйдуть в люди — спасибочки вам скажут, — Нечипор Фомич подмигнул сестрам веселым зеленоватым глазом.