- Мехмед, ты не знаешь моего имени потому, что я никогда не успевал раскрыть рта.

- Фу-ты! - Мехмед хлопнул себя по лбу. - Что верно, то верно. Слова во мне прыгают, как рис в казане, когда закипает вода.

- Скажи-ка, Мехмед, а где теперь Сулейман?

- Сулейман? Сулейман пошел в гору! Я был далеко, а он еще дальше залетел… Сулейман в Молдавии! Ему повезло. Сделал перстень, а перстень попадись на глаза самому султану. Говорят, султан с этим перстнем не расстается… Сулеймана по истечении 1001 дня учебы из чыраков посвятили в калфы. А калфой он был один день. Сам молдавский господарь сделал за него взнос, и преогромный. А за деньги в Турции все купишь, даже султана… Калфу посвятили в мастера. И господарь увез его в Яссы. Теперь Сулейман - придворный ювелир. Вот какой у нас был дружок! Гордись! - И снова стукнул себя по лбу. - Опять говорю-говорю! Как же тебя зовут?

- Называй меня… Мурадом.

- Хе-хе! А ты случайно не четвертый Мурад? А то, болтают, наш-то Мурад, тот, что наверху, любит шляться по базарам… Не обижайся… Я шучу. Я всегда шучу. Ты же знаешь… Э, Мурад! Мне повезло наконец. Подцепила меня вдовушка, и совершили мы с нею хадж… А ну-ка, нырнем в подвальчик!

Нырнули.

Мехмед заказал бутылку вина.

- Чуешь, теперь какое пыо?

Похлопал себя по карману.

- Я же взнос в цех кожевников сделал. Как посвятят меня в мастера - женюсь. Нарожает мне моя Элиф детишек…

- А ты не боишься войны, Мехмед?

- Войны? Наш султан в любой войне победит. Он, говорят, пьет вино, как вол пьет воду, но умен, как змий, и злобен, как волк. Пощипал он своих жирных овечек - придворных, а нашего брата, ремесленника, возвеличил. Освободил за наше мастерство от авариза… Без ремесел любое государство захиреет, а за мастерами можно жить, как за каменной стеной. Мы делаем вещи, которые денег стоят. Кто за нас, тот пашей не боится!

- А чего ради султану пашей бояться?

- Если бы не султан, Мурад, они бы всю Турцию прожрали!

- Ну а случись война?

- Скажу тебе по секрету, хоть мастеров на войну не берут, а я пойду за султаном Мурадом. Поглядел я белый свет, когда в Мекку шел, теперь в другие страны тянет. А если уж совсем по правде, так скажу я тебе: коли женишься, коли род заводишь, надо чтоб дети и внуки предком своим не брезговали. Пойду на войну, нарублю вражьих голов и стану тимариотом, а то сипахием…131 Ты не забудь, завтра мое посвящение в мастера.

- Я тебя не забуду, мастер Мехмед.

- Пока еще калфа. Знаешь, дьявол на пакости падок…

Они выпили бутылку, потом вторую, обнялись, после

третьей вышли на улицу и, не в силах расстаться друг с другом, подремали в тени какого-то дувала.

Глава третья

Цех стамбульских кожевников в полном состава собрался в своем цеховом саду. Это был один из древнейших и таинственнейших цехов. Кожевники вели свое начало от Ахи Эврена. Однажды султан Ахи пошел на битву с врагами пророка. В одной руке он держал знамя, в другой - меч. Мечом он поражал врагов, как демон смерти. Скоро некого было убивать. Тогда пророк сказал:

- Ахи, отныне твое имя - Ахи Эврен!132

Сподвижник пророка Али отдал за Ахи Эврена свою

дочь. В первый день свадебного пира гости съели тридцать три барана, на второй день - тридцать три черных козла, на третий - тридцать три быка.

Пророк показал Ахи Эврену шкуры.

- Вот большая работа для кожевников.

Но на следующее утро Ахи Эврен положил перед пророком девяносто девять дубленых шкур.

- Ты сумел сделать эту работу за одну ночь? - удивились гости. - Но как?

Ахи взял свою трость и провел ею по необработанной шкуре.