— Конечно нет! — Франческа смотрела на герцога, упрямо стиснув зубы, уперев руки в боки. — Как вы можете обо мне так думать? Вместо того чтобы вчера убегать, подобно раненому быку, лучше бы послушали мои объяснения.

Рошфор сдвинул брови, его глаза сверкнули, и на секунду Франческе показалось, что он вот-вот взорвется от гнева. Но герцог стиснул зубы и ответил лишь:

— Тогда объясните. Я постараюсь не вести себя подобно быку.

Франческа вздохнула. Теперь, когда ей представилась возможность, говорить вдруг стало трудно. Слезы подступили к горлу и наполнили глаза. Франческа сглотнула.

— Я поступаю разумно.

— Разумно?!

— Да, разумно. Я забочусь о будущем, о вашем будущем.

— Если вы надеетесь увидеть, как я всю оставшуюся жизнь страдаю в одиночестве, я не понимаю, что же это за забота, — фыркнул Рошфор.

— Вы герцог. И должны найти себе достойную жену.

— А вы недостаточно хороши для герцогини? — Брови Рошфора метнулись вверх. — Должен сказать, моя дорогая, прежде я никогда не замечал за вами подобной скромности.

— Вы прекрасно знаете, что на роль герцогини я не подхожу, — возразила Франческа. — И виной тому не мое происхождение. А я сама.

— И почему же вы не подходите?

— По всему! Я не умею быть серьезной и величавой. Не размышляю о важных вещах, не читаю увесистые тома, не участвую в ученых дискуссиях. Сплетни, мода и балы — вот все, что мне известно. Я взбалмошная и ветреная. Мы с вами совсем разные. Вы непременно устанете от меня и пожалеете, что на мне женились.

— Франческа… дорогая… для той, кто так много знает о любви, вы порой чрезвычайно бестолковы. Если бы я хотел кого-то похожего на себя, то вполне довольствовался бы одиночеством. У меня нет никакого желания жениться на синем чулке, зануде или женщине, которая задирает нос из-за своего благородного происхождения. Я обещаю прочитать все предназначенные нам увесистые тома и продумать все глубокие мысли, а вы… — Выражение лица герцога смягчилось. — Вы будете давать балы у нас в доме, встречать наших гостей, завоюете любовь моих домочадцев и заставите всех гадать, как же мне удалось заполучить такой бриллиант, коим вы являетесь. И каждый день вы будете радовать мой глаз своей красотой.

Рошфор взял Франческу за плечи и мягко поцеловал в губы.

— Поверьте, я прекрасно знаю, что такое раскаяние и сожаление. Я страдал от них пятнадцать лет. Я не пожалею о том, что женился на вас. Ваша ветреность, любовь к веселью, ваш смех, ваша улыбка — все это в вас меня и очаровывает. Я хочу смеяться. Я даже хочу, чтобы вы время от времени кололи мою гордость. Святые небеса, как вы не понимаете… вы — жена, о которой я мечтаю.

От таких слов сердце Франчески наполнилось любовью. Она хотела уступить Сенклеру, признаться, что ничто не сделает ее такой счастливой, как жизнь с ним, но не могла себе этого позволить. Нужно быть сильной.

— Я не молода, — сказала Франческа и отстранилась. — Я вдова.

— Мне все равно. — Рошфор сложил руки на груди, глядя на нее.

Франческа смотрела на него в отчаянии. Ее горло сжалось, она чувствовала, что от гнева и горя взорвется в любой момент. Наконец Франческа закричала, будто эти слова из нее вырвали:

— Я не могу иметь детей!

Сенклер растерянно смотрел на Франческу. Потом подошел, нежно обнял ее, притягивая к груди, баюкая:

— О боже, Франческа… Простите меня.

Он поцеловал ее в макушку и прижался щекой к волосам.