Однако с приездом в Лондон все тут же изменилось. Повсюду их окружали люди. Гостиная Франчески никогда не пустовала, на вечерах ее окружали толпы, и молодые люди боролись за возможность потанцевать с ней или сопровождать в оперу. Франческа чувствовала одиночество и разочарование и с нетерпением ждала приглашений от Рошфора.

Конечно, они вели себя осторожно и следили за числом встреч и количеством времени, проведенного на прогулках в парке. Излишнее внимание со стороны Рошфора могло породить слухи. И все же для Франчески эти прогулки были самыми счастливыми минутами ее первого сезона.

И сейчас воспоминания о давно ушедшем времени заставляли Франческу затаивать дыхание. Тогда тоже была весна, то же чувство витало в воздухе, и солнце точно так же пригревало спину. Франческа вспомнила, как во время тех прогулок ее переполняла радость и как учащалось дыхание оттого, что она сидела рядом с Рошфором.

И вот он снова близко. Стоит лишь протянуть руку, и она сможет его коснуться. Франческа вспомнила, как сильно ей хотелось сделать это тогда, пятнадцать лет назад, как она боялась, что герцог не одобрит такую смелость, что кто-нибудь их увидит.

Легкий ветерок ласкал ее щеку и играл с локоном волос, выбившимся из-под шляпки. Все вокруг казалось ярче, листва блестела, деревья отбрасывали глубокие манящие тени. Словно напоминая о присутствии герцога, ноздри Франчески щекотал едва уловимый аромат его одеколона. Франческа вспоминала вчерашний поцелуй, сильное тело герцога и то, как крепко он сжимал ее в своих объятиях. Прикосновение его губ… его манящий бархатный рот, опаленный желанием.

Франческа сглотнула и отвела взгляд, надеясь, что румянец со щек сойдет прежде, чем его заметит Рошфор. Как может она думать о том поцелуе? Почему тело начинает трепетать, напрягаясь каждой мышцей, а в желудке словно пылают уголья?

Франческе хотелось бы, чтобы поцелуи Рошфора не имели над ней такой власти, но зачем отрицать очевидное? Даже во сне ее тело трепетало, таяло в объятиях Рошфора, а губы сами открывались, впуская его горячий язык.

— Прошлой ночью я много думал о ваших словах, — начал Рошфор, когда они въехали в Гайд-парк, где больше не требовалось уделять упряжке столько внимания.

Потерявшись в своих мыслях, Франческа вздрогнула:

— Да? — Может быть, герцог не заметил, как охрип ее голос?

— Да. Успокоившись, я осознал, что вел себя непростительно грубо. Кроме того, вы абсолютно правы. И бабушка тоже.

— Правда? — Франческа перевела на Рошфора полный удивления взгляд. — То есть вы…

— Да, — кивнул Рошфор. — Мне пора жениться. Давно пора.

— О. Понятно. Что ж… — Странное чувство, отдаленно напомнившее головокружение, когда смотришь вниз с большой высоты, заставило сжаться желудок.

— Вы совершенно правы… Пора мне присмотреть себе невесту. Вряд ли у меня вдруг проснется интерес к свадьбе. Я просто поставлю перед собой задачу и решу ее.

— Смирение — еще не повод жениться, — выпалила Франческа. Слова Рошфора ее ошеломили.

— Разве это не то, чего вы хотели? — поднял бровь Рошфор.

— Нет! Я не хотела силком тащить вас к алтарю. Я… я хотела сделать вас счастливым.

Произнеся эти слова, Франческа тут же поняла, как двусмысленно они звучат. Она отвернулась, надеясь, что не покраснела.

— Вернее, — продолжила Франческа, — женитьба принесет вам счастье. Изменит вашу жизнь к лучшему.

— А вас замужество сделало счастливой? — спокойно спросил Рошфор.

Франческа метнула в него гневный взгляд и отвернулась. В горле стояли слезы. Она не может, не станет говорить об этом.