— Хорошо, — тихо произнесла Франческа, — если вы так хотите.

— Да. — В голосе Рошфора прозвучала едва различимая нотка триумфа.

Он поднялся, подошел к Франческе и протянул руку. Та непроизвольно приняла ее и поднялась. Герцог улыбнулся:

— Что нам нужно сделать? Полагаю, необходимо для начала осмотреть Лилльский особняк?

— Вы хотите дать большой бал? — спросила Франческа.

— Думаю, да. Я хочу, чтобы вы проявили весь свой талант.

Франческа бросила на Рошфора озорной взгляд:

— Вы можете об этом пожалеть.

— Нет, — улыбнулся Рошфор, — хотя у меня нет сомнений, что вы сделаете все возможное, чтобы этого добиться. Однако я предоставляю вам полную свободу. Делайте все, что угодно, если это, конечно, вписывается в рамки приличий.

Последние слова подчеркнули двусмысленность фразы, и Франческа, внезапно ощутив себя любовницей Рошфора, почувствовала, как запылали щеки. Да что с ней такое? Можно подумать, она наивная девочка, а не взрослая женщина, которая уже пятнадцать лет вращается в великосветских кругах.

— О, я заставил вас покраснеть. Простите. — Вопреки словам голос Рошфора был довольным, без тени сожаления.

Франческа посмотрела в темные глаза герцога, в которых мерцали огоньки веселья.

— Негодяй, вы же ни капли не раскаиваетесь. Но могу заверить, что виной моему румянцу летняя жара, а не ваши слова. Должно быть, я выгляжу как кухарка. — Франческа смущенно прикоснулась к щеке.

— Как бы там ни было, вы выглядите прекрасно. — На мгновение лицо Рошфора стало серьезным, потом он улыбнулся и шутливо продолжил: — Но вы и сами это прекрасно знаете. — Герцог сделал шаг назад. — Пойдемте. Скажите слугам принести вашу шляпку. Мы едем в Лилльский особняк.

— Сейчас?

— Да, почему нет? Не причин откладывать дела, так ведь? Если беспокоитесь о приличиях, возьмите с собой служанку. Вам нужно осмотреть дом, увидеть бальный зал. Иначе как вы спланируете бал?

— Действительно, как?

Рошфор прав. И все же Франческе казалось неправильным ехать с джентльменом к нему в дом не с целью навестить его родственницу.

Мэйзи поехала с ними в карете. Несмотря на то что вдове предоставлялась большая независимость, чем незамужней девушке, Франческа не могла войти в дом холостяка без сопровождения. Однако по приезде в белокаменный Лилльский особняк Мэйзи отправилась с лакеем в комнаты для слуг, оставив Франческу в холле с герцогом.

— Удивительно, что вы не попросили служанку сопровождать вас и в доме, — дразнил Рошфор. — Неужели я такой страшный?

Франческа закатила глаза:

— Полно, Сенклер, вы же знаете, что я не могла приехать сюда одна. В конце концов, это ваша затея. Я забочусь не только о себе, но и о вас. Представляю лицо Крэнстона, если бы вы пришли в компании женщины. — Франческа замолчала и взглянула на Рошфора. — То есть со мной. Думаю, женщин определенного сорта вы сюда уже приводили.

Герцог ответил ей долгим спокойным взглядом.

— Да ладно, Рошфор, я не так наивна, — ответила Франческа. — В конце концов, вам уже за тридцать. Полагаю, у вас были женщины.

— Не здесь, — просто ответил герцог.

Странно, но от его слов Франческе стало теплее. Рошфор бы никогда не обесчестил свой дом, семью или жену. Не стал бы приводить любовницу в дом своих родителей, где однажды станут жить его жена и дети. Выйди она замуж на герцога, ей бы в мужья достался человек чести, и на мгновение горло Франчески сжалось от сожаления. Выйди она замуж за Сенклера, ее жизнь была бы совсем другой.