— Ты знаешь, что произошло потом с Альбертой и Дэвидом?

— Нет. Я каждый день молюсь о ее счастье, но знаю, что это дело времени и сердце Альберты будет разбито.

Остин не знал, что ей сказать, как успокоить, но понимал, что обязан попытаться сделать это. Страдание в ее глазах убивало его.

— Мне жаль, что тебя так обидели, дорогая, — сказал он. — Но как ни грустна была твоя разлука с домом, она соединила нас.

Он протянул руку. Она безучастно взглянула на нее, затем подняла глаза. Выражение ее лица по-настоящему его испугало: оно было безжизненным, исчезли живость и энергия, оставив лишь невыразимую муку и чувство вины.

— Это не все, Остин. У меня было еще видение. Сегодня ночью.

Он медленно опустил руку.

— Что ты видела?

— Я видела умирающего.

Ее боль была настолько ощутимой, что он почти видел, как она волнами исходит от Элизабет.

— Кого?

— Это было наше дитя, Остин.

Он почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица.

— Наше дитя? Откуда ты знаешь?

— Маленькая девочка. Она была очень похожа на тебя: черные локоны и прекрасные серые глаза. — Она подошла к нему и, схватив его руку, впилась в нее пальцами. — Ты понимаешь, о чем я говорю? Я видела будущее. У нас был ребенок. Ей было около двух лет. И она умерла.

От ее слов у Остина закружилась голова.

— Ты, наверное, ошибаешься.

— Нет. Я это видела. Но нельзя, чтобы это произошло. Я не могу допустить, чтобы наш ребенок умер.

Он глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок свои мысли. Ему и в голову не пришло усомниться в ее предсказании.

— Хорошо. Мы не допустим, чтобы это случилось. Ты получила предупреждение, и мы подготовимся. Круглые сутки не будем спускать с нее глаз. Ничего с ней не случится.

— Как ты не понимаешь? Я не могу согласиться на такой риск. Я уже потеряла родителей, Лонгренов и Альберту. Я не перенесу еще одной потери человека, которого люблю, — нашего ребенка. Мне будет невыносимо видеть, как ты страдаешь, потеряв ее. — Несколько мгновений она молча смотрела на него. — Единственное, что мы можем сделать, чтобы спасти ребенка от смерти, — это не иметь ребенка.

«Не иметь ребенка»? Конечно, у них будет ребенок. Много детей. Сыновья, обладающие его острым умом, и красивые дочери с глазами и волосами матери.

— Что ты говоришь?

Отведя его руки, она отвернулась к окну. Он смотрел на ее профиль и слушал слова, произносимые ею бесцветным голосом:

— Я не могу иметь ребенка от тебя. Я отказываюсь иметь ребенка от тебя. Есть только один способ этого избежать — я больше не буду тебе женой. Естественно, я не думаю, что ты согласишься жить со мной на таких странных условиях. Я понимаю, как важно человеку с твоим положением иметь наследника. — Она подняла голову и дрожащим шепотом закончила:

— Поэтому я желаю расторгнуть наш брак.

Он не сразу понял ее слова. Затем, обретя способность говорить, ответил:

— В таких жестоких мерах нет необходимости, Элизабет.

— Боюсь, что есть. Я не могу просить тебя жить с женой, которая не делит с тобой постель.

Руки Остина сжались в кулаки, но ему удалось сохранить спокойствие.

— Не вижу причины, по которой я должен иметь жену, не делящую со мной ложе. Есть способы избежать беременности — если мы окончательно придем к такому решению…

— Ты не слушаешь меня, Остин.