Холодная ярость в его взгляде пронзила ее до костей. И хотя он смотрел прямо на нее, казалось, что его взгляд проходит сквозь нее, как будто ее тут нет.

Если в глубине души Элизабет и теплилась какая-то надежда на то, что время смягчит Остина, то она погасла от этого единственного взгляда. Как она сможет перенести свое пребывание здесь? Быть вдали от него, страдать от сознания потери — эта боль была почти невыносима. Но видеть этот взгляд, из которого исчезли теплота и ласка, было выше ее сил; у нее подгибались колени.

Но пути назад не было. Она уже сделала то, что должна была сделать. Ради него.

Решив, что не позволит ему заметить ее страданий, Элизабет заставила себя улыбнуться:

— Здравствуй, Остин.

Его подбородок дрогнул.

— Элизабет.

Она пыталась облизнуть запекшиеся губы, но во рту у нее пересохло.

— Я… я думала, ты в Суррее.

— В Суррее? — Своим леденящим взглядом он мог бы погасить пламя.

— Да. С ежегодным осмотром владений… — Она умолкла, смущенная наступившей тишиной и его пристальным взглядом.

— Тебе нужно что-то рассказать мне? — нарушив молчание, отрывисто спросил он.

Элизабет ощущала устремленные на нее взгляды всех, кто присутствовал при их неестественно напряженном разговоре. Она чувствовала себя униженной, и если бы была уверена, что ноги послушаются ее, убежала бы прочь.

— Нет, — прошептала она. — Ничего.

От мучительных попыток продолжить разговор ее спас присоединившийся к ним Майлс. Он поздоровался со всеми, но Элизабет заметила, что он как-то неловко поклонился Каролине, а Каролина упорно смотрела куда-то поверх его плеча.

— Я хотел бы поговорить с тобой в моем кабинете, Роберт. — Голос Остина походил на звериное рычание.

— Конечно, — ответил Роберт. — Как только я разложу вещи…

— Сейчас же. — С этими словами Остин вышел.

Наступила мертвая тишина. Наконец вдовствующая герцогиня, слегка откашлявшись, произнесла:

— Прекрасно! Разве это не приятно? Роберт, кажется, Остин хочет поговорить с тобой.

Брови Роберта удивленно взлетели вверх.

— Разве? Я как-то этого не заметил. — Беспечно помахав рукой, он неторопливо направился вслед за Остином.

Герцогиня повернулась к застывшей в молчании группе с улыбкой, которую можно было бы назвать улыбкой отчаяния:

— Они собираются поговорить. Разве это не… приятно? Уверена, мы чудесно проведем время.

— Чудесно, — отозвалась Каролина, не глядя на Майлса.

— Восхитительно, — мрачно согласился Майлс.

— Замечательно, — слабым голосом добавила Элизабет. Она надеялась, что выживет.

Как только Роберт закрыл за собой дверь, Остин набросился на него:

— Черт побери, ты соображаешь, что делаешь?

— Следую твоим приказаниям, дорогой брат. Ты сказал, что хочешь поговорить со мной сейчас, и вот я здесь. Говори.

Остин сдержал себя. Не переменив позы, он стоял прислонившись к столу, выпрямившись и сложив руки на груди. Иначе он бы сделал пару шагов и, ухватив Роберта за шейный платок, хорошенько его встряхнул.

— Зачем ты привез их сюда?

— Я? Я их сюда не привозил. — Лицо Роберта было олицетворением невинности. — Ты же знаешь, как женщины любят магазины. Я…

— Элизабет ненавидит ходить по магазинам.

Растерянный взгляд Роберта свидетельствовал о том, что для него это сообщение было новостью.