Растерянный взгляд Роберта свидетельствовал о том, что для него это сообщение было новостью. Прищурившись, Остин внимательно смотрел на брата и старался сдержать свой гнев.

— Ты можешь объяснить, почему Элизабет думала, что я в Суррее? И может быть, ты просветишь меня, с чем связан «ежегодный осмотр владений»?

— Суррей? Владения? Я…

— Довольно, Роберт. Я спрошу тебя еще об одном. Зачем Ты привез сюда Элизабет? Только не лги мне.

Очевидно, ледяная ярость в голосе Остина прозвучала предупреждением, и Роберт решил уступить. Отбросив притворную наивность, он сказал:

— Я привез ее сюда, потому что вчера мне было больно видеть, как ты несчастен без нее. И только слепой не заметил бы, что она так же несчастна без тебя.

— Если бы я хотел, чтобы она была здесь, я сам послал бы за ней.

В синих глазах Роберта блеснул гнев.

— Тогда я не представляю себе, почему ты этого не сделал. Потому что совершенно ясно, что тебе хочется, чтобы она была здесь, и еще яснее — что она нужна тебе. Просто ты слишком упрям, чтобы это признать. Какие бы проблемы у вас ни возникли, вы не сможете их решить, если не будете вместе.

— В самом деле? — с холодным спокойствием произнес Остин. — С каких это пор ты стал экспертом в супружеских отношениях, в частности моих?

— Не стал. Но я знаю тебя. И видел, каким ты был при ней. Видел, как ты смотрел на нее. Хочешь ты это признать или нет, но я знаю, что ты не был к ней равнодушен. Черт, да скажу прямо: ты любишь ее. И ты вспыльчив, несчастен, и с тобой невозможно общаться, потому что ее здесь нет.

Боль и гнев пронзили Остина, но он постарался, чтобы Роберт этого не заметил.

— Ты явно не понял мои чувства и настроения, Роберт. Я не несчастлив, я занят. У меня шесть поместий, и очень многое, требует моего внимания.

Роберт с отвращением фыркнул:

— Значит, ты совсем не понимаешь разницы между «занят» и «несчастен».

Остин окинул брата ледяным взглядом.

— Я знаю разницу. — «Можешь мне поверить, я это знаю». — И я не потерплю вмешательства в мою семейную жизнь. Понятно?

— Вполне. — Роберт продолжал, словно не слышал слов Остина:

— Что сделала Элизабет, что ты так на нее сердит? Наверняка, что бы это ни было, ты можешь ее простить. Не могу поверить, что она намеренно причинила тебе зло.

«Она намеренно вырвала мое сердце. Показала, что она расчетливая интриганка».

Отойдя от стола, Остин сказал с обманчивым спокойствием:

— Я полагаю, что будет гораздо лучше и, уж конечно, намного разумнее, если ты перестанешь высказывать свое мнение по вопросам, в которых совершенно не разбираешься.

— Элизабет несчастна.

У Остина на мгновение сжалось сердце, но он решительно подавил проблеск сочувствия.

— Не понимаю почему. В конце концов, она герцогиня. У нее есть все.

— Кроме близости с мужем.

— Ты забываешь, что наш брак — брак по расчету.

— Возможно, так и было вначале, но ты полюбил ее, а она — тебя.

«Если бы только это было правдой».

— Довольно. Перестань беспокоиться обо мне и Элизабет и направь свою энергию на более полезные вещи. Почему бы тебе не завести любовницу? Вместо того чтобы досаждать мне, займись своей собственной жизнью.

Роберт удивленно поднял брови:

— Так вот что ты сделал! Завел любовницу?

Остин с трудом сдержал горький смех, готовый вырваться из его груди. Он не мог себе даже представить, что дотрагивается до другой женщины.