— Тогда я с вами, — сказал Маркби. — Поговорю с ним, пока шумиха не поднялась.

Через пятнадцать минут они оказались на улочке, где стоял ветхий дом братьев Лоу, а теперь только Гордона. Дорога здесь была грунтовой, со щебнем и крупными камнями. В выщербины набралась вода. Это была самая окраина города — дальше тянулись поля. Улочка состояла из четырех домов. Перед каждым неопрятный палисадник и куча мусора: старые ванны, облезлые корпуса автомобилей, сломанные холодильники.

Они прошли мимо первого дома. Из приспособленного под конуру дощатого ящика вылез лохматый пес неопределенной породы и облаял их. К лаю присоединился человеческий голос, с ругательствами приказывавший псу замолчать.

— Вот местечко! — сказал Маркби. — Собаки на людей гавкают, хозяева на собак.

Шедший впереди отец Холланд не обратил внимания на эту натужную попытку пошутить.

— Их дом самый последний. Гордона не видно, но занавески на окнах раздернуты. Это хороший знак. Видимо, он уже встал.

Маркби взглянул на верхние узкие окна — слепые глаза под нахмуренным лбом крыши. Дом имел заброшенный вид. У Маркби возникло плохое предчувствие.

Они постучали вначале в переднюю дверь, потом обошли дом и постучали в заднюю. Они принялись колотить в дверь и звать Гордона — безрезультатно. Заглянули в немытые окна, но никого не увидели.

Отец Холланд приподнял заслонку на щели для корреспонденции и закричал:

— Гордон, это Джеймс Холланд, священник! Открой! Ты там, Гордон?

Нет ответа. Священник повернулся к Маркби. Его лицо было искажено.

— Он сделал какую-нибудь глупость! Какой я дурак, что его отпустил! Братья были очень близки. Вы видели, в каком он вчера был состоянии. Надо было оставить его у себя. Нельзя было позволять ему идти домой! Он что-нибудь с собой сделал. Алан, нам надо попасть внутрь как можно скорее! Счет может идти на минуты!

Они опять бросились к задней двери. Там под дождевым желобом стояла большая старая деревянная бочка. Из-за недавних дождей она переполнилась и вследствие этого была прикрыта крышкой. Маркби сдвинул крышку и заглянул внутрь. Мало ли в бочках трупов находили?

В этой была только дождевая вода. Он окунул в нее пальцы: мягкая, словно воздух, совсем не похожая на грубую хлорированную жидкость, текущую из водопроводных кранов. Та хоть и обеззараженная, но все равно непригодная для питья.

Он поставил крышку на место.

— Может, он уже ушел?

— Но ведь еще рано! — возразил священник.

Маркби взглянул на часы:

— Полдесятого. Вряд ли для Гордона это рано. Держу пари, летом они поднимаются часов в шесть, если не раньше.

Из соседнего дома вышла женщина с тазом настиранного белья. Остановившись посреди заросшего сорняками огорода, она стала пристально смотреть на них.

— Мы ищем Гордона Лоу! — крикнул ей Маркби. — Вы его не видели сегодня?

— Гордона? Не-а, не видела.

Женщина повернулась и направилась к протянутой между двумя столбами бельевой веревке.

— Мы теряем время! — в отчаянии воскликнул Холланд. — Я никогда себе не прощу, если и Гордон… сделал с собой то же, что Дэнни!

— Мы еще не знаем, что именно произошло с Дэнни! — резко возразил Маркби. — Так что погодите себя винить. Но я с вами согласен. Мы должны попасть в дом.

Рядом с дверью валялись пустые мешки из-под картошки. Маркби взял один и обернул им правую руку.