— А, Мередит! — Пыхтя, он поравнялся с ней и смахнул капюшон с головы. Его волосы и борода были растрепаны сильнее обычного, а спокойствия во взгляде имелось куда меньше обычного.

— Что-то случилось?

Беспокойство отца Холланда немедленно передалось Мередит.

— Да… Я должен позвонить в полицию! — Он обогнал ее, бросив через плечо: — Это не займет много времени. Оставьте велосипед на крыльце и входите. Сварите себе кофе…

Он исчез в доме, и захлопнувшаяся дверь оборвала конец фразы. Следуя указаниям отца Холланда, Мередит подняла велосипед на крыльцо и пристегнула его цепью к деревянному столбу — просто на всякий случай. По дороге через холл в кухню, расположенную в дальней части дома, она слышала, как священник разговаривал по телефону. Он неосознанно повышал голос настолько, что почти кричал. Казалось, его о чем-то спрашивали, а он только отвечал. Мередит пропустила начало разговора и поэтому не могла догадаться, о чем идет речь.

— Нет, не трогали, я абсолютно в этом уверен! Накрыли. Брезентом. Нет, больше никто не знает. Кто там сейчас находится? Могильщики, братья Лоу. Они знают об этом! Да, хорошо.

В кухне был беспорядок, чему Мередит ничуть не удивилась. Отец Холланд держал приходящую домработницу, но она не слишком ревностно относилась к своим обязанностям, а сегодня следы ее труда почему-то отсутствовали напрочь. Перед уходом — она заканчивала примерно в два часа дня — она должна была приготовить обед, но, судя по всему, священнику придется обойтись без дневной трапезы — в том случае, конечно, если он не организует ее сам. В центре стола одиноко стояла жестянка мясного супа «Бакстерз».

Мередит решила, что чай будет уместнее, чем кофе. В Англии всякая непредвиденная ситуация требует глотка черного чая. Она включила электрический чайник и достала из буфета щербатый заварочный в виде лебедя. Она уже делала чай на этой кухне. Она знала, что крышка заварочного чайника прилегает неплотно и упадет, если ее не придержать пальцем; что молоко стоит в холодильнике, всегда в бутылке, а не в кувшине; что отец Холланд питает слабость к сухому шоколадному печенью, которое хранится в большой квадратной банке с картинкой, изображающей, как два мальчугана кормят запряженную в повозку лошадь, — в общем, ей были известны все признаки того, что священник живет один. Как и она сама, как Алан, как тысячи других.

До нее донесся громкий стук с призвоном — это отец Холланд бросил трубку на рычажок. Священник показался в дверях как раз в тот момент, когда она, закрывая только что наполненный чайник крышкой, обожгла об него запястье. Отдернув руку от горячего металла, она посмотрела на отца Холланда. Его лоб покрывали бусинки влаги, и Мередит почему-то была уверена, что это пот, а не дождевые капли.

— Извините за беспорядок… и вообще. — Он сел за стол и положил руки перед собой. Под ногтями у него была грязь — не земля, а что-то вроде серо-зеленого порошка.

— Что случилось? — Она налила чай священнику и себе и открыла банку с печеньем.

Отец Холланд автоматически потянулся к успокоительному шоколадному печенью, но остановился, посмотрел на свои грязные ногти, поднялся и стал мыть руки под краном.

— Лишайник! — сказал он через плечо. — Счищал его с надписи на могильном камне. — Он вернулся на свое место. — Дэнни с Гордоном, могильщики… они выкопали тело.

Для Мередит такая новость стала полной неожиданностью. Она молча смотрела на священника, не зная, что ответить. «Похитители трупов», — непроизвольно подумала она и сама испугалась мрачного смысла, заключенного в этой фразе. Не может быть. Такие дела вершатся перед рассветом. И потом, не могли же сами могильщики…

— Произошло осквернение могилы? — запинаясь, сказала она.