— Произошло осквернение могилы? — запинаясь, сказала она. — Или вы имеете в виду — выкопали по ошибке?

— По ошибке? Да, можно сказать, что и по ошибке. — Отец Холланд взглянул на наручные часы. — Сейчас приедет полиция. Они зайдут сюда, и я отведу их на кладбище. Дэнни и Гордон охраняют могилу. Надеюсь, никому не придет в голову сейчас прийти на кладбище. Хорошо хоть, что дождь. Нам сейчас меньше всего надо, чтобы кто-нибудь пришел положить цветы на могилу и увидел… об этом мгновенно узнает весь Бамфорд! Хотя это и так в самом скором времени разнесется по всему городу.

Несколько мгновений Мередит обдумывала сказанное священником.

— Джеймс, вы имеете в виду, что обнаружили незаконное захоронение?

— Похоже что так.

Он с мрачным видом вгрызся в печенье. На бороду посыпались крошки.

— Но как? Ну то есть нельзя же просто прийти на кладбище, выбрать подходящее место и похоронить там свою бабушку! Так ведь?

— Так-то оно так, но… Вы-то никому не расскажете?

Она кивнула, и он добавил:

— Хотя, как я уже говорил, мы глазом не успеем моргнуть, как все уже будут в курсе. Но я совершенно не представляю, как это могло случиться. Это верно, что нельзя просто прийти и… похоронить кого-нибудь.

— Должно быть, возникла какая-нибудь путаница в записях. Джеймс, не переживайте вы так! — посоветовала она.

Священник не знал, куда деть руки, и хватался за все подряд. Вот он вцепился в жестянку с супом, внимательно посмотрел на изображенного на ней оленя, затем отпихнул в сторону.

— А где миссис Гармер? — спросила Мередит.

— Отпросилась — у нее сестра больна. Это к лучшему. Хорошо, что ее сегодня здесь нет, а то бы пришлось ее сейчас успокаивать.

Над дверью кухни зазвонил старомодный звонок, оставшийся еще с тех времен, когда при доме жили слуги. Мередит и отец Холланд обернулись на звук. Днем священник редко держал дверь закрытой, и посетители обычно входили в холл и возвещали о себе криком. Холодный звон дверного звонка означал, что пришел посторонний.

— Это полиция. Я пойду встречу их и провожу до места.

Отец Холланд вышел в холл. Через секунду Мередит снова услышала его голос — в нем звучало удивление:

— Маргарет? А я думал, это… ну то есть я жду кое-кого другого. Пойдемте в кухню. Мы как раз пьем чай.

— У меня Оскар в машине. Ничего, если я приведу его? А то ему становится скучно, и он начинает лаять на прохожих.

— Да, конечно, я нисколько не против.

Возникла пауза. Затем хлопнула дверца машины, и женский голос приказал:

— Оскар, подожди минуту!

Ответом ей был низкий басовитый лай. Мередит с ужасом представила себе громадную злобную псину вроде собаки Баскервилей. Она с опаской относилась к большим собакам.

Дверца вновь открылась. Отца Холланда и женщину буквально внесло в помещение, словно бы их подталкивала сзади невидимая сила. Появление Оскара предварило клацанье когтей по кафельной плитке и энергичное пыхтение, доносящееся откуда-то чуть выше уровня пола.

Увидев, кто это, Мередит успокоилась. Она еще не совсем пришла в себя после новости, сообщенной священником, и не была готова обмениваться любезностями с совершенно незнакомым человеком. Но она сразу узнала Маргарет Холден, с которой встречалась на нескольких полуофициальных общественных приемах. Маргарет была матерью молодого неженатого члена парламента и таким образом являлась заметной фигурой в их избирательном округе.

Ей было под шестьдесят. Скорее всего, она никогда не считалась красавицей — для этого у нее были чересчур крупные рот и нос, — но черты ее лица были не лишены примечательности.