— Ну ладно, — сказал Арчибальд. — Пора работать. Сегодня короткий день, а покупателей много.

— Спасибо вам. Гэри, сколько с меня?

Вынув из-за уха карандаш, Гэри произвел подсчет в столбик на клочке оберточной бумаги и назвал сумму. Мередит протянула купюру. Гэри отсчитал сдачу и, удостоверившись, что Арчибальд не слышит, прошептал:

— Слушайте, если накопаете что-нибудь про дьяволопоклонников, дайте мне знать! Я бы хоть одним глазом поглядел на сатанистские ритуалы! Если им нужны коровьи или бараньи внутренности или черепа, я могу их достать, нет проблем!

Мередит пообещала сообщать ему обо всех сатанистах, на которых ей посчастливится наткнуться, и вышла. Дерек Арчибальд, занятый с другими покупателями, не обратил никакого внимания на ее уход.

Погруженная в свои мысли, она направилась к дому.

Оскар не забыл Маркби. Завидев его, он стал подпрыгивать и радостно тявкать.

— Привет, дружище! — Маркби наклонился и потрепал пса за ушами. — Маргарет, спасибо, что нашли время для встречи.

Они стояли в обширной гостиной «Старой фермы». В камине весело потрескивал огонь. Сбоку от него стояла плоская ивовая корзина — спальня Оскара. В центре — ваза со свежими цветами. «Все вместе смотрится как выставочный интерьер „Идеальный дом“, — подумал Маркби. — Или как декорация для съемок фильма». Идея показалась ему интересной. Реально ли то, что он сейчас видит? Или, может быть, это не что иное, как тщательно продуманная иллюзия?

— Присядьте, Алан. Какой ужасный день, правда? Подумать только, а ведь еще лето!

Хозяйка указала ему на кресло. На ней была светло-коричневая юбка и кремовая шелковая блузка. Из украшений — золотая цепочка. Казалось, она выглядит усталой.

Оскар, увидев, что все удобно устроились, тоже забрался в свою корзину. Он подлез под старое одеяло, поворочался и затих. Теперь это был всего лишь холмик под одеялом.

— Он стареет, — сказала Маргарет. — Любит быть в тепле. Уж и не знаю, как он может спать так близко от камина. — Она с грустью улыбнулась. — Уж и не знаю, что я буду делать, когда он оставит нас. Верный старый друг.

— Но он неплохо выглядит, разве нет? И, насколько я понимаю, не болеет?

— Да, он не болеет. Но ему уже тринадцать. Для собаки это много. Больше семидесяти по человеческим меркам. Так что он у нас пес в летах.

В комнату вошла пожилая женщина. Она принесла кофе и печенье.

— Спасибо, Дорис, — сказала Маргарет, и женщина ушла. Затем, предложив Маркби кофе и бисквиты, она спросила: — Ну, Алан, чем могу помочь?

Маркби попробовал печенье. Оно оказалось домашним.

— Простите меня за беспокойство. У меня и в мыслях не было досаждать ни вам, ни кому-либо еще, но я веду расследование смерти Кимберли Оутс. Вы, наверно, читали о ней в газетах.

Маргарет кивнула. Ее глаза были обведены темными кругами. От нее исходили флюиды глубокой печали.

— Она работала в фирме, специализирующейся на обслуживании различных торжеств «Патитайм». Вы их как-то нанимали. Как я смог выяснить, для празднования восемнадцатого дня рождения Ларса.

Маргарет снова кивнула:

— Я помню. Я осталась ими вполне довольна.

— В тот вечер Кимберли работала официанткой.

Маргарет подвинулась в кресле и поставила кофе, так и не отпив.

— Я знаю, о чем вы собираетесь спросить. Ларс разговаривал со мной. Он сказал, что вы обсудили это за ленчем. Я знаю, что у него с этой девушкой было… небольшое романтическое приключение. Это ровным счетом ничего не значит.