Так. Не из нашей компании парень — форма спецназа. А это уже интересно. Бегун наш разбушевался, что ли? Совсем берега потерял? Одно дело — выяснять отношения со мной и другими сверхами, на это спецназовцы глаза бы приподзакрыли. И совсем другое — убить одного из них. Это приговор. Он этого что, не понимает, что ли?

— Огонь! — тут же заорал капитан, командующий группой ККС, заметив движение. — Верхнее окно!

Короткими очередями заработали штурмовые винтовки. Едва заметные с этого расстояния пылевые фонтанчики сообщали, что лупят бойцы довольно точно. Двое человек из группы ККС уже бежали к разбившемуся товарищу. А перед капитаном выскочил из своей скоростной невидимости Родион Одинцов.

Слишком резко, но капитан среагировал удивительно быстро. Тут же упер сверху ствол штурмовой винтовки. Но сверх, как оказалось, и не собирался никого атаковать.

— Там! — проорал он, тыча себе за спину. — Абрамов превратился в какую-то хрень! Ничего не соображает!

Глаза у Бегуна были размером с блюдца, он явно находился в состоянии, близком к панике. То есть не врал, и не пытался выгородить себя, подставляя одного из своих подручных.

— На землю! — прорычал кэкээсник, давя на ствол. Когда Одинцов послушно опустился сперва на колени, а потом упал лицом в землю, бросил своему подчиненному. — Браслеты на него!

А тот даже не попытался убежать. Мог ведь, для него уйти от ствола вообще не проблема. Но Бегун подчинился, дал возможность людям нацепить на него пластины неизвестного металла, и полностью лишиться сил. Там в самом деле что-то случилось или он такой охренено хороший актер?

Следующие события сообщили, что первое. Из окна уже третьего этажа вывалилась верхняя часть одного из находившихся там спецназовцев. Нижняя, полагаю, осталась где-то внутри. И Кабанов с белым от ужаса лицом выскочил из подъезда, вопя на одной ноте, как девчонка, увидевшая мышь. А в здании заворчало-захрюкало что-то большое и страшное. Без шуток — меня по спине даже дрожь прошла.

— Капитан. — сказал я. — Если Бегун не врет, и Анималист правда слетел с катушек, ты зря его в браслеты заковать решил. Пригодился бы.

— Умный дохрена? — ощерился тот, переводя ствол уже на меня. — Тоже украшений захотелось?

— Ой, да пошел бы ты!

Больше разговаривать с спецназовцем я не собирался. У нас и так с вояками отношения посредственные, а сейчас, под стрессом, их вообще лучше на прочность не испытывать. Пока ясно одно. Там, в здании, остался Абрамов и некоторое количество обычных людей. И оборотень по какой-то причине сошел с ума. Может даже после того, как я его лицом в стену отправил, вместо того, чтобы из окна выбросить. Блин, надо было не вставать на пути у своих импульсивных желаний. Лежал бы сейчас наш метаморф, новый позвоночник себе отращивал. И не было бы всех этих нервов.

Но если дерьмо уже случилось, то надо хотя бы людей вывести. Капитан своих внутрь вряд ли поведет, вон он уже по рации подмогу запрашивает. Хочет, но понимает, что их тут не слишком много, боевое оружие только у него и еще у четверых. А от остальных сверхов толку не очень-то и много.

Значит, нужно идти в здание и помогать тем, кто выжил — надеюсь таковые еще есть. И плевать, что такого же поступка в отношении меня никто бы не совершил — я не собирался использовать придурков мерилом своих действий.

Прежде чем командир спецназовцев ответил мне или сделал какую-нибудь другую глупость (например, выстрелил из винтовки), я уже мчался к зданию. Из боевой формы я так и не вышел, поэтому уже через пять секунд в влетел внутрь.