Она обильно стекала в дыру между лестничными проемами. Подняв голову, я обнаружил вторую половину кэкээсника, застрявшего где-то в районе второго этажа. Тот же самый? Другой? Блин, да какая разница, если его только что отпустило щупальце осьминога, толщиной с упитанную анаконду!

Это же не Абрамов? Распределитель, миленький мой апостол Петр и вселенский разум в одном флаконе — пусть это будет не Абрамов, ладно? Там же щупальце в треть меня толщиной! В кого он на этот раз превратился? В кракена?

На втором этаже обнаружилось два бойца ККС с белыми от страха лицами. Замерших и боящихся пошевелиться. Шок. Хотя, казалось бы — путь свободен, бегите. Но нет. Что-то древнее, чем разум, парализовало все члены, и превратило потенциально готовых сражаться людей, в жертвы.

Оба тут же наставили на меня стволы, не думая о том, что оружие в их руках учебное. Но когда я приложил палец к губам, сразу опустили его. В глазах бойцов появилась надежда. Они поняли, что их не бросили, и пришли спасать.

— Что тут у вас? — как можно тише произнес я.

Всем хороша боевая форма, но говорить негромко в ней почти невозможно. Так что я скорее проартикулировал вопрос, чем произнес его вслух.

— Тварь! — емко обрисовал ситуацию спецназовец. — Один из ваших превратился во что-то…

Тут он немного замялся, подыскивая слова, но, видимо, читал мало, и быстро сдался.

— Щупальца… — прошептал его товарищ. — С ногу мужика! Одни щупальца, а посередине — глаза!

Ясно. Значит, все-таки, кракен. Ну, я где-то так и предполагал. Неприятно…

— Ваши тут есть еще?

— Степанов и Валиев должны быть этажом выше. Еще двойка на четвертом, но их…

Да. Их уже нет. Одного пополам разодрали, а второго сверху скинули.

Пока мы болтали, в здании было тихо. Настолько, что было слышно, как снаружи материться капитан, и галдят перепуганные сверхи. Тварь, в которую превратился Абрамов, затихла и никак себя не проявляла. Что странно. По логике, он сейчас должен по этажам носится, искать новых жертв, а он чем занялся? По малой нужде отлучился?

Ну, что, товарищ Халков? Твое решение? Идем спасать этого Степанова с Валиевым или бог с ними? В принципе, я им ничего не должен. А если принять во внимание свинское отношение военных к сверхам и ко мне лично, так и вовсе имел полное право развернуться и уйти. Но! Зачем-то я сюда рванул, не думая о дальнейших шагах. Значит где-то в глубине души считал такой поступок правильным. Интуитивным, но верным.

— Выходите. — прошептал я спецназовцам. — Ваш командир уже вызвал подмогу.

Бойцы не заставили себя упрашивать, и рванули вниз. Тут же этажом выше раздался шлепок, короткий вскрик, а потом какое-то мерзкое хлюпанье, будто кто-то через трубочку высасывал остатки напитка со дна бокала.

А-а, черт с ним! Посмотрим, в какого монстра превратился мой сослуживец, и попробуем его остановить. Вряд ли он способен мне навредить.

Двадцать секунд спустя, пробивая своим телом кирпичную стену между комнатами, я уже так не считал. Абрамов мог мне навредить. И всеми своими силами старался именно это и сделать. А их, сил этих, у него было с избытком.

Как ни странно, боец со второго этажа описал то, во что превратился Анималист очень даже точно. Действительно — одни щупальца, а том месте, откуда все они росли — глаза. Много глаз, пара десятков, наверное, не меньше. Что удивительнее всего, глаза эти были человеческими. Пустыми, по наркомански обдолбленными и ничего не выражающими, но совершенно точно — человеческими.

Встретились мы с монстром на третьем этаже. Я, как мог осторожно, крался по лестнице. И у меня даже получалось, несмотря на серьезные габариты и вес.