Навстречу спешашему ко мне кракену полетело копье из плоти и кости. Я просто приказал своей ноге — после падения, она как раз смотрела в сторону монстра — вытянутся, удлиниться, и обзавестись острым костяным шипом на конце. И у меня получилось.

Враг взревел, когда острый нарост пробил его "головогрудь". Лопнули сразу несколько глаз, попавших под удар. Остальные — не вру! — скользнули по поверхности в стороны, подальше от раны. Сама тварь чуть сбилась с курса, врезавшись в другой простенок. Упала. Но не сдохла. Тут же начала ворочаться, поднимаясь. Как и я.

Впрочем, на такой чудесный результат, как убийство монстра одним ударом, я и не рассчитывал. Это было бы слишком просто, а значит не мой вариант. Но чудище, при этом, я ранил. Не знаю насколько серьезно. На пол хлынули целые потоки черной, похожей на нефть субстанции, служившей ей кровью.

Рев чудовища меня оглушил. Но я не стал ждать, пока он придет в себя. Выдернул свою ногу из его тело, "потянул" ее к себе, превращая по ходу движения в стандартную конечность, которую нормальные люди используют для ходьбы. И закончив с преобразованием, прыгнул на Абрамова. Который к этому времени начал подниматься.

Он был весь покрыт какой-то маслянистой слизью. И вонял разложением. Я превратил одну свою руку в костяной клинок (впервые такое получилось!), с размаху ударил им по одному из щупальцу. Другой рукой потянулся и попытался прижать парочку отростков. Но, если под ударом клинка плоть монстра разошлась, обнажая серое, будто бы заветренное мясо, то из хватки он выскользнул без труда.

Не меняя положения, он обвил меня множеством других конечностей. Потянул к себе, в ту самую бахрому мелких отростков, за которыми пряталась его пасть. Ею он жрал спецназовца, и теперь, надо полагать, собирался проделать этот фокус и со мной.

Страха, как ни странно, не было. И других каких-то эмоций. Возбуждение боем, ярость, ненависть — ничего. Голова была пустой и чистой, как кастрюля у хорошей хозяйки. Ни одной мысли. И при этом — я точно знал, что надо делать дальше. Непонятно, как, но знал.

По пути этот недоделанный кракен хотел меня придушить. Раздавить в кашу, переломать все кости в теле своими многочисленными щупальцами. Я не сопротивлялся. Боевая форма все продела сама — где-то увеличила плотность кожи и мышц, где-то наоборот, "спустила воздух", сделав меня поменьше. В таком перекрученном состоянии, я просто ждал. И позволил твари потянуть себя к самой бахроме.

При моем приближении, она распахнулась, обнажая ровную круглую пасть, усеянную несколькими рядами зубов, каждый из которых был похож на загнутую вовнутрь иглу. Эти ряды, точнее сказать — кольца, пульсировали, зубы-игла за счет этого совершали захватывающие движения. Попади моя рука или нога в эту мясорубку, обратно уж не вырваться. Не потеряв конечность, в смысле.

Но я все равно ждал. Щупальцы Абрамова развернули меня головой к пасти. Шеи коснулась бахрома. Вонь заставляла глаза слезиться несмотря на все возможности боевой формы. И когда волосы на макушки почувствовали пока еще невесомое прикосновение первого ряда зубов, я начал действовать.

Уменьшил руки, выскользнув из плотного захвата. Вернул им прежние, стандартные размеры. Уперся руками в края пасти. И стал толкать их в разные стороны.

Строго говоря, челюстей у кракена не было. Наверное. Вот по человеку я за каждую косточку могу рассказать, а таких тварей встречать еще не доводилось. Но должен же у нее быть предел на разрыв, да? Поэтому я напрягался, удлинял и укреплял свои руки. До тех пор, пока не раздался треск, и меня не обдало фонтаном вонючей черной жидкости.

А давление на тело тут же ослабло. Я заторопился выбраться из этой мешанины щупальцев, которые после гибели монстра опали безвольными шлангами.

Глава 9

Дохлым кракеном Абрамов так и остался.