Эйрис душила бессильная злоба,  и  она  отчетливо  представила  себе,  что

должна чувствовать СуСу, эта крохотная женщина, почти ребенок, сидя одна в

своей запертой комнате. Помня, что Дахар советовал  ей  не  давать  настою

осесть, она не смешала отвары, а несла  их  в  двух  разных  чашах,  чтобы

отдать их СуСу завтра, когда караульные  начнут  пропускать  людей  в  Дом

Обучения. Бедная девочка! Ей всю ночь придется пробыть одной!

   Эйрис осторожно поставила обе чаши в дальний  угол  своей  комнаты,  за

кучей  проволоки,  электромагнитов  и  простеньких  моторов,  которые  она

научилась  делать.  Прислонившись  спиной  к  стене,  женщина  уселась  на

подушках и закрыла глаза. Перед ней замелькали картины:  белый  великан  и

СуСу - испуганный, забитый ребенок, Дахар  возле  Стены,  СуСу,  умоляющая

Гракса позволить ей остаться со своим другом, и Гракс, который так  хорошо

умеет все объяснять, но не умеет понять горя людей. Он  к  чему-то  всегда

прислушивается и думает о чем-то, чего другие не могут понять...

   Да, он действительно слушал, то о чем они говорили! Эйрис открыла глаза

и выпрямилась. Ну конечно, Гракс  именно  слушал.  Ясно,  что  внутри  его

прозрачного шлема из врофа находилось какое-то устройство, позволяющее ему

слушать... что-то. Она сама научилась  делать  электромагниты,  издававшие

жужжание и щелчки. У гедов должны быть приборы, которые могут  производить

и другие звуки. Но где же тогда провода и электрические элементы?  Подумав

об этом, она посмеялась над своей глупостью: геды умеют растворять  стены,

они создали небесный свод. Им не нужны провода. Но  что  же  тогда  слушал

Гракс? Щелчки? Голоса? Неужели это возможно? Люди не в  состоянии  узнать,

что могут геды, а чего нет. Но если они слушали голоса, то чьи? Ответа  не

было. Эйрис долго ломала над  этим  голову,  но,  так  ни  до  чего  и  не

додумавшись, решила, что надо спросить у Гракса. Однако  геды  никогда  не

рассказывали ей о том, что слышат голоса внутри шлемов. С другой  стороны,

они обычно отвечали только на те вопросы, которые им задавали,  и  никогда

не пытались говорить о том, о чем их не спрашивали.  Раздумывая  над  всем

этим, Эйрис долго не могла заснуть, поэтому сразу услышала, что в  комнату

кто-то вошел. Это был Келовар. Уже давно они обменялись замками, и  теперь

солдат мог свободно  входить  в  ее  комнату.  Женщина  пожалела,  что  ее

уединение нарушили, и недовольно проговорила:

   - Я просила тебя не приходить больше, Келовар.

   - Знаю, но я должен был прийти.

   Она поднялась, радуясь, что он не застал  ее  раздетой,  и  пристальнее

посмотрела на солдата. Светлые  глаза  Келовара  странно  сверкали.  Но  в

отличие от Дахара, Келовар излучал  что-то  пугающее,  и  это  отталкивало

Эйрис. Неожиданно ей пришла в голову странная мысль, что  Келовар  подобно

тому кусту, росшему неподалеку  от  шар-травы,  за  время,  проведенное  в

Эр-Фроу, изменился, стал менее цельным, чем был раньше, как будто душа его

утратила свои мягкие и зеленые слои, завяла в тусклом  свете  неба  гедов.