- Нет. Мне... мне надо кое-что сделать, я...

   - Ты какая-то бледная. Не заболела?

   - В Эр-Фроу никто не болеет, - изрек Карим. Он пристальнее посмотрел на

Эйрис. - Скажи нам, Эйрис, что ты думаешь о соглашении  Кридогов?  Ты  еще

ничего не сказала.

   - Я думаю, его заключили смелые люди, - свое убеждение Эйрис  высказала

тихим голосом, но это было ее  собственное  убеждение.  -  Все  шестеро  -

смелые люди. Они решили попытаться  остановить  убийства,  любой  ценой...

Эр-Фроу - не для убийств, и Дахар прав, что понял это.

   - Калид, - поправил ее Карим. Его глаза сузились. - За Делизию  говорил

Калид.

   - Она имела в виду и Калида тоже, - вмешалась Ондар. -  Ты  не  видишь,

что она устала? Иди, приляг, Эйрис.

   - Сейчас пойду.

   Стоя рядом с кухаркой, кипятящей отвар из шар-травы  и  ягод  лин,  она

пыталась вспомнить  слова  Дахара  и  понять  их  скрытый  смысл.  "Почему

делизийка беспокоится о джелийской проститутке? У тебя  есть  причина?"  -

спросил  он  с  волнением.  Возможно,  Дахар  искал   подтверждения,   что

существует какая-то связь между ней и СуСу, между делизийцами и джелийцами

- между ним и Калидом? "Это хуже для джелийцев, чем  для  нас,  -  сказала

Ондар. - Они никогда не понимали сделок". Да, подумала Эйрис, потому,  что

джелийцы всегда стараются выполнить условия сделок. И вспомнила о  Джехан,

которая провела делизийку через вельд, считая, что к  этому  ее  обязывает

честь. Но когда Джехан убила мужчин, напавших, на Эйрис, и та спросила ее:

"А  что,  если  бы  они  были  джелийцами?",  даже   Джехан,   молодая   и

неискушенная, заметила, что два обязательства, которые  противоречат  друг

другу, могут раздавить ее, как два катящихся навстречу камня,  и  в  гневе

отступила.

   Дахар не был ни молодым, ни неискушенным. Эйрис подумала о  его  остром

уме, жадном до всего, чему учили геды, снова почувствовала его  ладонь  на

своей руке и поняла, что у Дахара была какая-то своя боль,  когда  он  нес

варвара внутрь Стены. Его попытка не показать эту боль не  удалась,  когда

она задала вопрос: "Что произошло сегодня утром? Что  ты  сделал?"  Но  то

была только половина того, что она хотела спросить. Чего  ему  стоило  то,

что он сделал, и как смог позволить себе вступить в торг с  делизийцами  -

вот что интересно Эйрис. Наверное, этот торг и причинил ему боль.

   - Держи, - сказала кухарка. - Два харбина.

   - Мы договаривались - один.

   - Нет, не договаривались. Два, - сказала женщина. - Это же базар, и  на

нем принято торговаться. - Она хитро блеснула глазами.

   Эйрис кинула кухарке под ноги одну монету и пошла прочь, сопровождаемая

градом  проклятий.  Вряд  ли  стоило  уделять  внимание  этому  маленькому

происшествию,  но  оно  вывело  Эйрис  из  себя,  и  она  долго  не  могла

успокоиться.

   Когда женщина  дошла  до  караульных,  почти  стемнело.  Караульные  не

разрешили ей пройти в залы делизийцев,  она  повернулась  и  пошла  назад.