разжалование первого  лейтенанта,  -  все  это  никак  не  укладывалось  в

общепринятые понятия, а поэтому злило и выводило их из себя.

   - Довольно, - сказала сестра постарше. - Джехан, не ходи  никуда  одна.

Мы должны соблюдать осторожность.

   Джехан  взорвалась.  Казалось,  она  только  искала   предлога,   чтобы

взорваться,  стрельба  по  мишеням  на  тренировочном  поле  не  дала   ей

возможности разрядиться, и она набросилась на сестер.

   - Осторожность! Теперь, оказывается, чтобы быть сестрой-легионером надо

быть  осторожной!  Что  же  случилось?  Или  это  просто  другое  название

трусости?

   Все гневно зароптали, но начальница поднялась на ноги и ровным  голосом

проговорила:

   - Следующая атака, Джехан, возможно, будет со  стороны  Делизии  против

Джелы, возмездие за... вчерашнее.

   - Или они просто посмеются над нами, - пробормотал кто-то.

   - Мы не можем позволить себе терять легионеров. Ты же знаешь,  как  эти

мерзавцы держат свое слово. Если ты будешь повсюду ходить одна...

   - Пусть только попробуют напасть, - огрызнулась Джехан. Она знала,  что

ведет себя глупо, но то, что  она  понимала  это,  злило  ее  еще  больше.

Девушка не прибавила больше ни слова и пошла прочь.  Сестра-легионер  была

права, ей не следовало спорить, к не  следует  ходить  одной.  В  чертовом

городе  гедов  ничего  нельзя  сделать  -  в  этом  вся  проблема.  Нельзя

охотиться, нельзя сражаться, нельзя покинуть Эр-Фроу. Куда  ни  пойдешь  -

всюду стены. И поделать с этим ничего нельзя.

   Ничего не могла сделать Джехан и для своей подруги.

   Талот отказалась от пищи, отказалась  от  любви,  отказалась  -  в  это

невозможно было поверить - метать триболо  на  тренировочном  поле.  Когда

Джехан спросила Талот, пойдет ли та в Дом Обучения, подруга  не  ответила,

просто продолжала лежать, спрятав лицо в подушки. Ее рыжие волосы выбились

из тугого легионерского узла, который она так и не распустила со вчерашней

ночи. Вид этих перепутанных локонов вызвал в  Джехан  чувство  невероятной

беспомощности, которую она не могла выносить ни минутой дольше. Талот было

плохо, и ее боль стала болью Джехан. И справиться с этой болью девушка  не

могла. Надо было что-то делать, помочь  Талот  снова  стать  самой  собой.

Иначе, Джехан чувствовала, что может сойти  с  ума.  Она  ненавидела  этот

город, где стены говорят, где они внезапно появляются  из-под  земли,  где

люди вынуждены менять свои привычки и законы, где нельзя быть такой, какой

ты была раньше!

   Джехан со злостью рубанула ножом по головкам  высокой  ручейной  травы.

Вместо того, чтобы упасть и рассыпать на землю семена, головки  пригнулись

и безвольно закачались из стороны в сторону.

   Девушка решила пойти сегодня в  Дом  Обучения  и,  свернув  с  дорожки,

отправилась в дикую часть города. Нет, учиться она сегодня не будет  -  ей

надоела  болтовня  трехглазого  чужака,   не   хотелось   видеть   первого

лейтенанта, который каким-то образом перестал быть первым  лейтенантом,  и

самодовольных делизийцев.