надоела  болтовня  трехглазого  чужака,   не   хотелось   видеть   первого

лейтенанта, который каким-то образом перестал быть первым  лейтенантом,  и

самодовольных делизийцев. Джехан  шла  быстро,  для  большей  безопасности

направляясь к северной стене. Дул легкий ветерок, но он не мог охладить ее

пылающих щек. Она встряхнула  головой  и  сжала  рукой  лук.  Если  бы  ей

попалась дичь и она хоть кого-нибудь подстрелила, если бы только она могла

охотиться, если бы могла сделать хоть что-нибудь!..

   Впереди и чуть слева от нее высилась громада пустого зала. Раньше в нем

жил белый варвар со своей подругой-проституткой. Девушка замедлила  шаг  и

услышала мужские голоса.

   Она наложила стрелу на тетиву, потом убрала ее и вместо  этого  достала

трубку с дробью,  которая  висела  у  нее  на  поясе.  Бешенство  исчезло,

внезапно уступив место холодной сосредоточенности. Используя куст  колючек

как прикрытие, она быстро  выступила  из-за  угла  и  увидела  делизийских

солдат. Вот и прекрасно, сейчас она с ними разберется!

   Но это были не солдаты, а джелийские горожане -  они  стояли  спиной  к

девушке. Горожане? Джехан опустила трубку и  приготовилась  спросить,  что

они здесь делают. Но в это время один из горожан  пошевелился,  и  за  ним

Джехан увидела женщину. Это была делизийка-стеклодув. В  каждой  руке  она

держала чашу, ее лицо было очень бледным. Горожанин сделал шаг к  Эйрис  и

протянул к ней крепкую руку. Женщина кинула чашу ему в лицо, повернулась и

побежала. Горожане устремились за ней.

   Джехан показалось, что она снова в вельде, по ту сторону  Серой  Стены,

что обессиленная и пошатывающаяся Эйрис прислонилась к дереву и спрашивает

ее: "А что, если бы они были  джелийцами,  Джехан?  Защитила  бы  ты  меня

тогда?" Но теперь она не обязана защищать Эйрис. Она пыталась защитить  от

боли Талот, но неудачно. А главнокомандующая отдала легионера врагу, чтобы

тот убил  его,  первого  лейтенанта  изгнали  из  легиона,  и  все  старые

правильные законы превратились в стены, которые  больше  не  могли  никого

защитить.

   Эйрис вскрикнула. Горожане повалили ее на траву, один заломил  ей  руки

за голову, а другой подобрал большой валун.

   Убийство делизийца из  мести  было  запрещено,  но  Белазир  ничего  не

говорила об увечьях, ведущих к смерти.

   Эйрис высвободила  одну  ногу  и  с  силой  ударила  в  пах  одному  их

нападающих, тот взвыл от боли. Другой от удивления ослабил хватку. И Эйрис

сбросила его руки и попыталась освободиться. Джехан с  изумлением  взирала

на эту сцену:

   М_о_к_р_и_ц_а_ сражалась! Слепо, неумело, без всякой надежды на  успех,

но она все же сражалась! Уже позже, снова и снова прокручивая в мозгу  эту

сцену, Джехан поняла, что если бы  Эйрис  пассивно  лежала,  если  бы  она

причитала, плакала или умоляла своих врагов о пощаде, Джехан ушла  бы,  но

Эйрис сопротивлялась. Она делала хоть что-то. И оттого, что женщина хотела

помочь себе, оттого, что Джехан ничего не могла сделать для Талот, оттого,

что все стены в этом отвратительном  городе  были  не  такие,  как  везде,

оттого, что бездействие сводило ее с ума - Джехан подняла трубку с дробью.