Что делать? — эти мысли так и метались в голове Лёна. Он представлял себе приезд в столицу Сильвандира, Ворнсейнор, как он сам подводит Наташу (не мог сказать — Лилиану) к руке короля Пафа, то есть Алая. И далее она становится его женой. А после всё, как сказал Паф — её отправят в монастырь, а ребёнка заберут. Наташа, Наташа, зачем же тебе это нужно?!

Отдать её Алаю?! Которому вообще всё равно на ком жениться! При этой мысли в сердце Лёна закипал гнев. И ревность.

А может всё объяснить ему? Они же друзья — сколько раз спасали друг друга, почти братья. Сказать: это твоя жена, с которой я символически обвенчан от твоего имени, но ты не должен быть ей мужем, потому что… потому что я её люблю!

"Дубовый лист, и как следовало мне поступить, когда я узнал, что Лилиана — это Наташа?! Сватовство уже состоялось. Всё было договорено, и вдруг я разрушаю брак на том лишь основании, что невеста моя знакомая девушка! Кто бы понял? Едва ли даже Паф поймёт. Ты оставил её, Лён? Оставил в том мире, который покинул, и даже не пытался отыскать? Значит, она теперь больше не твоя, а самый факт подмены — чепуха, ведь эта свадьба лишь формальность!"

Остался всего день, завтра они уже вступят во владения Сильванджи. На границе их встретит торжественная группа посланников, и к Лилиане уже не подойти. Истекают последние часы, когда они могут спокойно поговорить — никто не препятствует магу из Сильвандира беседовать с принцессой. Вот ближе к вечеру поставили в лесу палатки, разожгли огонь, стали готовить пищу. Принцесса отдыхает в своём прекрасном шатре из плотного, удерживающего тепло сафьяна карминного цвета, с золотыми кистями по краю крыши и бархатной завесой у входа. Теперь им даже не поговорить — слишком много ушей вокруг.

Как переломить это непонятное наташино упрямство? Как объяснить ей в какую афёру она влезла, что шутки с Дивояром опасны? Лучше бы ей сбежать, пока есть возможность — он продумывал как помочь ей незаметно покинуть сопроводительный кортеж и бдительную охрану. Надо как-нибудь исхитриться и переговорить с ней — только бы она не препятствовала.

Так Лён бродил в тревожных размышлениях по ночному лагерю, вызывая удивление воинов-охранников — те недоумевали, шепчась между собой: чего молодому магу не спится? Опасность, что ли, чует? И то сказать, есть отчего — поблизости ведь зачарованный край, а в нем всякой нечисти полно!

Это неожиданное появление Наташи на Селембрис вывело Лёна из обычного равновесия. Всплывали в памяти дни их безмятежной дружбы, счастливое время, когда были живы мама и Семёнов. Спать не хотелось, зато вспоминались события тех давних дней, когда Наташа попала в плен к Лембистору, а Лён и Паф её спасали. Вот удивительно! И теперь они собрались все вместе: они трое и Лембистор — в одном королевстве! Ох, что же будет! И всё же… как она была лягушкой в Сидмуре, а он был ёжиком!

— Ах, ёжиком!.. — вдруг сообразил он.

Ну, конечно! Соколом ночью летать трудно — ничего не видно, сова наоборот очень заметна будет. А вот ёжик! Он же может незаметно проползти под пологом палатки! Он даже сможет поговорить с ней! Как раньше не догадался!

Лён огляделся — посмотрел на воинов, стоящих на посту и сидящих у огня, на мирно беседующих молодых вельмож, посланных в сопровождение принцессы. Ночной лес стоял плотной, едва различимой стеной, высокие деревья нависали над поляной, тянуло из чащи зыбким холодком. Надо скрыться под деревьями, чтобы никто не видел как он обратится ёжиком, но не слишком далеко от палатки принцессы — чтобы не пришлось далеко бежать на коротеньких лапках.

Как будто прогуливаясь, он направился к деревьям, и уже хотел скрыться в тени, как вдруг за спиной раздался крик — визжала девушка из прислуги, а следом раздался дикий рёв — как будто неведомое чудовище взбесилось.