— Очень занятно! — невесело усмехнулся он, следуя за ней к тайному входу в подземелье, — А ты снова оказалась в принцессах, как тогда — в тот раз, когда мы с Пафом тебя искали. У тебя привычка, что ли?

Когда они вернулись в опочивальню, уже занимался бледный рассвет, но спать не хотелось.

— Это ты подсовывала мне сонное зелье в вине? — спросил он.

— Конечно, — кивнула она, — мне не надо было, чтобы ты видел как я ухожу ночью. Надо же что-то поесть отнести принцессе.

— Я всё-таки не понял, почему тебя так беспокоит отношение Дивояра к другим магам. Насколько я понимаю, их никто не обижает, если они не нарушают закон.

— Закон Дивояра? — усмехнулась Наташа. — А если нарушают? Дивоярцы действуют в своих интересах, для чего любые методы хороши. А когда это делают другие, не их компании маги — их наказывают.

— Это делается в интересах Селембрис… — заговорил Лён.

— Ты помнишь лесную ведьма Марию? — глухо спросила Наташа, искоса бросая взгляд на Лёна.

— Помню… — отозвался он, и перед глазами всплыло это лицо, которое он никак не мог забыть, и тот момент — когда он отправлял болотную ведьму в лимб. Его меч, Каратель, предназначен как раз для таких дел.

— За что вы её казнили?

— А тебе её жалко? — изумился Лён.

— За что? — настойчиво повторила она.

— За то, что она посягнула на души, — глухо ответил он. — Это одно из самых тяжких преступлений — насилие над личностью.

— Кого она лишила души?

— Марианну! Она вынула из неё душу и вселила в неё свою. Мария хотела жить в её теле.

— Нет! — сверкнув своими яркими глазами, ответила Наташа.

— Что — нет? — опешил он.

— Она не вселила свою душу в Марианну! Так что же ты отправил в лимб, дивоярец? Тело без души? Какой был смысл?

Перед глазами Лёна вдруг чётко развернулась картина: он, волшебники и ведьма. Они вчетвером стоят под ярким лунным светом на лесной поляне. Лица дивоярцев суровы, Мария спокойна, и лишь он ощущает трепет. Он знает, что сейчас будет, и готов принять свой долг. Ведьма виновна. Она должна умереть — таков закон. Так почему же она не мечется, не просит пощады. "Исполняй свой долг, дивоярец", — как будто подбадривает его. И было что-то, что ему потом долго не давало покоя — он думал, что это тяжкое чувство от первой в своей жизни казни. А теперь отчётливо вдруг вспомнил: её лицо, обращённое к нему — на нём была… усмешка. Как будто ведьма их перехитрила.

— Почему ты вспомнила об этом?

— Почему они её убили? — упрямо спросила Наташа.

— Потому что виновна.

— Нет, — с кривой усмешкой покачала она головой. — Потому что она была инициирована на Книгу! А раз так, то может ещё раз ей овладеть! Вот причина, дивоярец! Им нужна была Книга!

— Какую книгу? — даже вспотел он от неожиданной мысли.

— "Гениус Алама"! А особенно последнюю её главу: чёрные страницы "Инфернас Олэ"!

— Откуда ты это знаешь?!!

— Потому что я сама на неё инициирована, — мрачно ответила Наташа.