— Приходите с ними, — легко разрешила она. — Несколько шерстинок не испортят моей мебели.

— Э-э, — промямлил он, судорожно придумывая, что бы еще сказать, но в голову ничего не шло. — Я приду, — сдался Брендон. — Во сколько?

— В шесть тридцать вас устроит?

— Да.

— Какие-нибудь специальные пожелания?

— Не готовьте, пожалуйста, спагетти.

— Без проблем. Спасибо за гостеприимство. Давайте я вам помогу с посудой? — предложила она.

— Спасибо, но я справлюсь сам, — отрывисто сказал он и улыбнулся, чтобы сгладить свою резкость. — С моей стороны будет некрасиво просить вас помыть посуду, когда вы не только накормили меня, но и составили мне компанию.

— Хорошо. Тогда я пойду. — Она не стала упорствовать, чтобы не поставить себя в еще более неловкое положение. — Не провожайте меня. Дорогу я найду сама. Жду вас завтра.

— Мы придем. Еще раз спасибо за булочки. Счастливо.

Линн была рада покинуть его квартиру. Ей нужно немного побыть одной, чтобы разобраться в себе. Она успела понять, что Брендон одинок, хотя и пытается это скрыть. Он говорил с ней дружелюбным и даже веселым голосом, но иногда на его лицо набегала тень.

А не пригласила ли я его из жалости? — пришла ей в голову неожиданная мысль. Брендон ясно дал понять, что жалости не потерпит. Да разве может быть иначе? Он ведь сказал, что Физер с ним уже восемь лет. Значит, она ошиблась в своем предположении и этот несчастный случай произошел с ним давно. Наверное, он уже свыкся с тем, что зрение к нему никогда не вернется…

Теперь нужно быть внимательней и не позволять себе неосторожных слов, которые напоминали бы ему о его недуге. Как, например, сегодня. Линн беззвучно застонала, вспомнив о своей бестактности. Неужели она разучилась общаться с людьми? Вот завтра и выяснится, на что она годится без своего главного козыря — своей внешности. Ведь критерии, по которым оценивается человек, в обычной жизни совершенно иные, нежели в модельном бизнесе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Весь следующий день Линн провела в хлопотах, обустраивая свое новое жилище. Вещи были разложены, мебель завезена и собрана. Остались лишь мелочи в виде уже распакованных, но еще не размещенных картин и безделушек.

Закончив с ужином, она приняла контрастный душ, выпила содовой с кофеином, чтобы взбодриться, и пошла переодеваться. Разложив несколько вещей на кровати, Линн раздумывала, что надеть. Почему-то ей хотелось произвести впечатление на своего соседа. Ее рука потянулась к брючному костюму и замерли. Молодая женщина опустилась на кровать и покачала головой. И ради чего, спрашивается, она решила принарядиться? Все равно ее усилий никто, кроме собак, не заметит. Линн зевнула. Неужели она переоценила свои силы? Только бы за столом не уснуть, а то уж совсем неудобно получится.

Вздохнув, Линн все же надела выбранный костюм, заплела косу и закрепила ее узлом на затылке.

Почти в ту же секунду раздался звонок в дверь…

Брендон отпустил кнопку и еще раз оправил костюм. Погуляв с собаками и накормив их, он решил принять душ и переодеться. Так, на всякий случай. Непонятно, правда, почему он так взволнован и почему ему хочется произвести впечатление на женщину, которую он никогда не увидит.

— Все хорошо, девочка. — Брендон потрепал Физер, прижавшуюся к его ноге, по голове.

— Как я понимаю, это не мне, — раздался волнующий голос соседки.

— Вы правы. Это я Физер говорил. Вообще-то, не так уж и часто я с ними разговариваю.

— Входите, Брендон, — Линн открыла дверь во всю ширину, чтобы впустить странное трио.