Борьба неожиданно закончилась, когда зажегся торшер. Заспанный и весьма раздраженный Найджел приподнялся со своего импровизированного ложа на диване, и агрессивность моментально покинула незадачливого соблазнителя. Когда же Найджел встал на ноги, то парню хватило одного взгляда на обнаженного по пояс мускулистого гиганта ростом более шести футов, чтобы без лишних слов исчезнуть.

Мэгги едва заметила, как он убежал. Она еще никогда не находилась столь близко от почти обнаженного мужчины, и это, а может быть, сидр, заставляло ее испытывать странные чувства. Она не знала, что мужчина может быть таким красивым, а Найджел сейчас казался красивее Аполлона.

В его голосе звучала искренняя забота, когда он спросил, все ли с ней в порядке. Мэгги молча кивнула и постаралась поправить сбившуюся одежду и растрепанные волосы. Затем сурово, но по-доброму, Найджел начал говорить вещи, которые Мэгги уже слышала от отца. Но одно дело выслушать лекцию от родителя, и совсем другое — получить нагоняй от мужчины своей мечты! Мэгги пылала от унижения — Найджел выговаривал ей, как неразумному ребенку.

— В конце концов, — заявил Найджел, завершая свою речь на шутливой ноте, — ничего страшного не случилось. Этот сосунок не производил впечатления умеющего целоваться. Мне следует подождать, пока ты не найдешь кого-то, кто…

Это оказалось последней каплей. Положив руки на бедра, расправив плечи и вскинув подбородок, Мэгги выпалила:

— Если ты так хорошо в этом разбираешься, почему бы тебе не научить меня целоваться?!

Найджел посмотрел на нее так, что Мэгги показалось, будто она уменьшилась в росте до двух дюймов и к тому же вся вываляна в грязи. Вот когда он дал себе волю и, не стесняясь в выражениях, буквально уничтожил ее.

Видимо, Найджел тоже не забыл подробностей, потому что, к изумлению Мэгги, откашлялся и с легким смущением посмотрел на нее. Не знай она, что он не страдает от неуверенности в себе, она подумала бы, что Найджел испытывает сомнения по поводу правильности своего поведения в ситуации, в которую сам себя втянул.

— Иногда быть добрым — значит быть жестоким, и я назвала бы нанесенный тобой удар довольно жестоким.

Лучше пусть тебя обвинят в том, что ты перегнул палку, чем не замечать всей опасности ситуации, в которой оказался, мрачно подумал Найджел и вспомнил свою сестру Мирабел.

— Это был удачный удар, — продолжала Мэгги. — И вовсе не было грубым назвать меня маленькой глупой шлюхой, — ядовито заметила она, — это было неправдой. Памятуя о твоем сыне, я надеюсь, что за эти годы твои принципы воспитания детей претерпели изменения.

Найджел скрипнул зубами, услышав столь уничижительный отзыв о своих родительских талантах.

— Надо полагать, ты все эти годы таила на меня обиду, — презрительно высказал он предположение. — И теперь и впрямь пришел твой день нанести мне ответный удар. Или, отринув меня, ты пытаешься еще сильнее меня заинтриговать?

— Твое униженное состояние заставляет меня быть почтительной, — парировала Мэгги ангельским голоском. — Существует куда более простое и ясное объяснение, но я вижу, что тебе невдомек, поэтому я сообщу его тебе. Ты мне не нравишься, Найджел.

Он скептически приподнял бровь и подавил желание грубостью заставить ее проглотить свои слова. Хотя, подумал вдруг Найджел, было бы приятно прижаться губами к сочным очертаниям ее своенравного рта.

— Ты говоришь одно, Мэгги, а твои огромные серые глаза — совсем другое.

Самоуверенный мерзавец… Но все дело в том, что он прав.