Бизонтен не успел вмешаться. Старший сын Фавра прибежал из леса и крикнул:

— Лошадь Мане исчезла. Надо бы в повозку заглянуть. Ясно, этот мерзавец нынче ночью смылся! Я-то знаю, где мы его нагоним…

Рассвело окончательно, и первый солнечный луч зажегся в треугольнике заснеженного леса.

Многие бросились к повозке. Парусина не была закреплена, они подняли ее и сразу увидели, что там пусто. Скользя и спотыкаясь, они бегом взобрались по снежному откосу. Ногами, окутанными тряпьем, они подымали снежную пыль, пронизанную лучами солнца, и ее уносило ветром.

Вскоре раздался крик Рейо:

— Вот его следы! Поехал вперед в глубь ущелья, прямо на восток. Надо его, подлеца, поймать!

— Идите все сюда, — крикнул Бизонтен. — И слушайте меня!

Мужчины сгрудились вокруг него. Подошли также почти все женщины. Подмастерье обвел глазами собравшихся, потом твердым голосом произнес:

— Нет у нас теперь вожатого.

Воцарилось молчание, люди переглядывались и наконец уставились на Ортанс, она стояла рядом с Бизонтеном и спокойно проговорила:

— Это правда. Мой дядя скончался нынче ночью.

По толпе пробежал шепот. Женщины двинулись было к Ортанс, но она остановила их движением руки:

— Большое вам спасибо. Так славно не чувствовать себя одинокой в подобную минуту. Моя бедняжка тетя тоже нуждается в вашем дружеском участье. Но прошу вас, давайте сначала выслушаем Бизонтена. Это с ним говорил мой дядя, прежде чем покинуть нас.

Взволнованный Бизонтен откашлялся, прочистил горло и начал:

— Долго я говорить не собираюсь, просто хочу вам сообщить нечто важное. Господин д’Этернос просил вам передать, чтобы вы не трогали Мане.

Слова Бизонтена прервал глухой ропот, то и дело раздавались гневные возгласы, но весь этот гул легко покрывал истошный крик Сора, обзывавшего беглеца Мане негодяем. Когда голоса смолкли, Бизонтен продолжал:

— Он скрылся, так что речи о его поимке и быть не может. У нас дела посерьезнее, чем гнаться за Мане. И первым делом надо похоронить тело господина д’Этерноса.

— Под таким слоем снега, — заметил кузнец, — земля, надо полагать, здорово промерзла.

— А потом надо выбрать среди нас старшину. Пока мы не прибыли на место, нам требуется главный, чтобы за все нес ответ.

Больше половины людей крикнули одновременно:

— Сам знаешь, тебе им и быть!

— Тут и спорить нечего — Бизонтена!

— Тебя, подмастерье! Ты больше нас по свету хаживал.

— Тебя, ведь ты жил в краю Во.

— Раз он подбил людей на этот отъезд, так пусть нас до конца и ведет, — крикнул Сора.

Это предложение было встречено одобрительными возгласами.

Подмастерье снова махнул рукой: помолчите, мол, потом тоже молча обвел присутствующих глазами и наконец заявил:

— Не имею ни малейшей охоты, чтобы меня крыли, кляли, осуждали, да к тому же еще и били!

Слушатели прервали его заверением, что, раз Мане сбежал, в их стаде уже не осталось паршивых овец.

— Тогда так, — сказал Бизонтен, — согласен, но только на одном условии: чтобы ответственность со мной делили два наших старейшины. Предлагаю цирюльника и дядюшку Роша.

Снова послышались одобрительные возгласы, и, когда люди разошлись, Ортанс обратилась к Бизонтену, задержавшемуся вместе с кузнецом и цирюльником:

— Думаю, что дядя был бы рад. Это просто замечательно. И он бы ничуть не сердился на Мане, что тот сбежал.

Женщины направились к повозке эшевена проститься с покойным. И решили остаться с Бенуат, пока мужчины не выроют под соснами могилу.