— И еще скажу, — продолжал он, — ваше счастье, что вы полозья нацепили, без них вам бы в жизни там не пройти.

— Через границу? — спросил Бизонтен.

— Если оружия у вас нет и больных вы не везете — пропустят. Но слушайте меня внимательно, если вас кто спросит о Буа-д’Амон и Нуарлеоне, отвечайте, что вы оттуда ни одного человека не знаете. Так-то оно будет надежнее.

Бизонтен спросил, по каким таким причинам им нужно молчать, а все прочие рассмеялись. Каменотес разрешил их недоумение:

— Вот уж восемьдесят лет, как эта заварушка тянется. Настоящая война идет между жителями кантона Во и Буа-д’Амон. Они угоняют друг у друга скотину, пастухов убивают. В тысяча шестьсот тридцать девятом году люди из округа Нион, человек с полсотни, а то и побольше, явились в самый разгар июня в долину Ланд, где шел сенокос. Даже флейтистов и барабанщиков с собой прихватили. Сожгли к чертовой матери семнадцать домов да еще человек двадцать в плен забрали.

— Ну и чертовщина! — возмутился Бизонтен. — От одной войны убежали, чтобы в другую сунуться! Я-то отлично знаю, что давно идет распря за размежевание границы у Сен-Серга, но я не слыхивал, чтобы там били кому морду. А ведь я прожил в Морже довольно долго.

— Мы тебе рассказываем то, про что знаем, — заметил каменотес. — Но ежели ты к их распрям не причастен, тебе бояться нечего.

— Так или иначе, — вставил проводник, — если ты хочешь повернуть на Морж, советую тебе сделать крюк.

— Как так?

— Дело в том, что в округе Нион на бургундцев стали в последнее время что-то коситься. Столько через этот край проходило беженцев, что теперь они встречают пришельцев уж не так охотно, как вначале. Так что поверь мне, я-то этот край хорошо знаю. Минуешь Сен-Серг и возьми сразу влево, а там держи на Арзье.

— А что до войны, — добавил каменотес, — можете быть спокойны. Вот уже много лет тамошние крестьяне только между собой бьются. Но особые комиссии, которым поручено установить новую границу, до сих пор чего-то волынят… Вам-то это на руку, потому что страже на все наплевать… Сами подумайте — надо охранять границу, а поди знай, где она проходит, эта граница!

Бизонтен испытывал смутное чувство, что его спутники не слишком хорошо поняли, о чем идет речь. Единственное, что казалось им важным, что и там тоже люди дерутся. Значит, нужно по-прежнему избегать дорог и идти обходным путем, скрываясь в лесах, пока не попадешь в кантон Во, о котором все в один голос твердили, что это, мол, край обетованный, мирный край.

Гости распрощались с беженцами, несколько минут прошло в тишине, как вдруг с улицы раздались крики, ругань, кто-то звал на помощь. Бизонтен, Пьер и еще несколько мужчин бросились к дверям. Но женщины, пережившие войну, вообразили, что на них напали французские солдаты. Подхватив ребятишек на руки, они устремились к выходу, надеясь спастись бегством от врага. Пришлось мужчинам оттеснить их в сторону, чтобы освободить проход. Казалось, все потеряли рассудок. Ортанс помогала мужчинам. С неестественной силой она хватала женщин и оттаскивала их назад. Наконец мужчинам удалось выбраться на улицу. Там стоял, прислонившись к чьей-то повозке, каменотес, обхватив руками голову. Его ввели в дом, и цирюльник с трудом остановил кровь, струйкой сбегавшую с его рассеченной щеки.

Успокоившись, он объяснил, что кто-то из здешних решил обшарить их повозки и утащить остатки конины.