— Сейчас отведу, сержант. Но если вы здешний, вы должны знать мастера Самуэля Жоттерана, плотника!

— Кто ж его не знает!

— Я явился сюда, чтобы работать у него.

Там, наверху, раздался хохот:

— Со всеми этими повозками?

Бизонтен разглядел, что к сержанту подошел еще кто-то, и раздался другой голос:

— Я капитан ополчения. Если вам угодно побеседовать с мастером Жоттераном, приходите сюда завтра на заре. Но только один. А если вы прибыли из Франш-Конте, вы в город вообще не войдете, раз у вас нет карантинного свидетельства.

— Чего? — переспросил Бизонтен.

— Сколько дней назад вы перешли границу?

— Три.

— Значит, вам и беспокоиться не о чем… Все равно в город не войдете. Пускай старший в вашей группе подойдет завтра сюда, к этой двери, ему будут даны все указания.

— Но я хотел бы поговорить с…

Теперь в голосе капитана прозвучал гнев, сразивший путников, точно громовой удар:

— А ну, поворачивай! Иначе прикажу открыть стрельбу!

К капитану приблизилось еще несколько человек, один нес в руке горящий факел. Отблески света плясали на металле оружия и касок. Перед солдатами красовалась пушка, словно присевший на задние лапы злобный зверь с открытой пастью, вытянувший шею между зубцами крепостной стены.

— Пожалуй, нам лучше убраться прочь, — сказал подошедший к Бизонтену кузнец.

— Что верно, то верно, — согласился подмастерье и добавил, не повышая голоса: — Эти скоты на все способны. — И крикнул: — Поворачивай! Держитесь правой стороны, чтобы проезд не загромоздить. Сейчас не время сцепляться с ними, если не хотите получить порцию свинца!

Первые повозки повернули на эспланаду. Когда они проезжали мимо задних повозок, люди обменивались горькими сетованиями.

Въехали на мост, который переезжали совсем недавно. Сейчас река тускло блестела. Бизонтен крепко сжал зубы, чтобы не дать прорваться гневу. Он чувствовал, как закипает злоба в душе кое-кого из его спутников, и поэтому твердил себе, что ему-то любой ценой следует держаться как можно спокойнее.

— Внимание, останавливайтесь… Все останавливайтесь! — крикнул он.

Откуда-то сзади послышались голоса:

— Да мы еще мост не переехали!

— Останавливайтесь и ждите!

Мрак сгущался. Подмастерье забрался в свою повозку и зажег фонарь. Весь обоз нетерпеливо ждал.

— Ты, чертов подмастерье, видать, хочешь, чтобы мы так и остались здесь на веки веков?

— Ох, нечего сказать, хороша ваша цеховая дружба, зря только языком трепал!

— Никакого твоего Жоттерана и на свете нет, просто выдумал!

Пока это были еще шуточки, но Бизонтен уже понял, что все эти ядовитые выпады — явные предвестники начинающейся бури. Он спрыгнул с повозки и, держа фонарь в руке, стал спускаться по берегу к реке.

— Если ты рыбу удить собрался, постарайся какую покрупнее поймать, жрать охота!

Вдоль повозок пробежал смех, но его покрыл хриплый крик дылды Сора:

— Да он просто издевается над нами! Хороши же его дружки из Во, нечего сказать!

Несколько голосов вторили этому первому порыву ветра, ветра гнева, и, когда Бизонтен вновь поднялся на мост, ему не сразу удалось угомонить крикунов и постараться их образумить.

— Дерите глотку, сколько вам заблагорассудится, но не забывайте, что вы явились сюда из края, где гуляет чума. Оно и понятно, что здешние люди нас опасаются. Завтра утром я пойду повидаюсь со своим другом. А нынешней ночью мы спустим повозки к реке. Я хотел посмотреть, каков там берег.