Он шагнул вперед, посмотрел на дубовые ворота — сколько раз он их отпирал и запирал, взялся было за огромную кованую щеколду, отполированную до блеска сотнями ладоней, и его даже заколотило от волнения. С такой надеждой ждал он этой минуты, а тут нахлынули разом десятки мыслей, одна другой безумнее, и вихрем закружились в голове. А что, если мастера Жоттерана здесь нету? А что, если он закрыл свое дело? А что, если он боится чумы? А что, если, попросту говоря, его уже нет в живых?

«Да нет, сержант бы вчера мне об этом сказал!»

Он поднял задвижку, тихонько толкнул ворота. Тяжелая створка бесшумно повернулась на заботливо смазанных маслом петлях. Вот он и двор, вот она и крытая мастерская. Никого. Все словно вымерло. Бревна сложены аккуратно. Огромные стволы дуба и такие же огромные стволы ясеня лежат штабелями. Распилочная мастерская. Крытая мастерская. Бизонтен пробрался между двух штабелей ошкуренных бревен. Чуть подальше была сложена сосна, за ней тесина. Все по-прежнему в порядке, по-прежнему со всех сторон бьет славный дух, запах дерева, обтесанного, обструганного дерева, забытой радостью наполнявший душу. Он шагнул и очутился возле распиленных досок, уже обтесанных. Значит, стройка жива, и Бизонтен крикнул:

— Эй! Есть кто живой?

— А что вам нужно?

Сначала донесся вроде как девичий чуть охрипший голосок из-за штабелей досок, затем показался и сам владелец голоска, высокий щупленький паренек, белокурая его шевелюра была щедро усыпана опилками.

— Раз ты ученик, — произнес Бизонтен, — где же тогда твой хозяин?

Паренек ошалело уставился на незнакомца, и Бизонтен рассмеялся:

— Ты, сынок, небось в стружках дрыхнул?

— А вы часом будете не давешний Доблестный Бизонтен?

— Как ты узнал, малый?

Подросток ответил не сразу, потом со смехом сказал:

— Говорите вы не по-здешнему… И потом… потом из-за птицы — у вас в глотке, говорят, вроде как птица сидит.

Бизонтен сделал обиженную мину, но на самом-то деле душу его обожгла радость. Значит, его не забыли. Значит, мастер Жоттеран о нем вспоминал.

Когда оба отсмеялись, белокурый паренек — звали его Даниель Коше — объяснил, что рабочие находятся сейчас на стройке в Преверанже, а сам хозяин с супругой отбыл в Лозанну, и останутся они там на недельку. Бизонтен как-то сразу упал духом, и паренек, заметив это, спросил:

— У вас неприятности? Может, я могу вам помочь?

Бизонтен улыбнулся и похлопал паренька по щеке:

— По-моему, ты уж не так сильно занят, поэтому я тебя вот о чем попрошу — сведи-ка меня к пристани Жакмар, я хочу тебе одно поручение дать для твоего хозяина.

На сей раз они прошли через площадку, что была как раз напротив стройки, откуда вели две улицы. Площадка тоже принадлежала плотнику из кантона Во, тут обычно складывали сосновые бревна. Несколько огромных роспусков, прицепная тележка для перевозки бревен и крытая парусиной повозка стояли под крышей, покоившейся на столбах из обтесанного камня, чуть подальше находилась конюшня, а рядом с ней, как и положено, куча только что вычищенного из конюшни навоза. Бизонтен осведомился о количестве лошадей. Он задавал десятки вопросов и все рассказывал, рассказывал, как работалось ему здесь раньше. Собственные слова опьяняли его, он чувствовал, что ему нужно как-то развеять тягостное чувство разочарования.

Мастера Жоттерана не было в городе, стало быть, придется обращаться к стражникам, чтобы они разрешили пропустить обоз в город.