Мастера Жоттерана не было в городе, стало быть, придется обращаться к стражникам, чтобы они разрешили пропустить обоз в город. Поиски каких-то знакомых заняли бы слишком много времени, а он знал, что там, где разложен костер, у людей от голода подводит животы и в душе копится злоба.

Ждать ему пришлось недолго. Начальник стражи стоял на своем посту, наблюдая, как его стражи обыскивают въезжавшую в город повозку. Он признал Бизонтена — недаром тот в свое время крыл крышу в соседнем доме.

— Увы, нельзя, — сказал он. — Вчера вечером меня здесь не было, но, даже будь я на посту, все равно не имел бы права пропустить тебя с твоими беженцами. С тех пор как у вас пошла война да чума разгулялась, здесь у нас и так слишком много народу собралось, и все нищенствуют.

— Но вы же меня знаете. Я работу себе найду. Уверен, что мастер Жоттеран наймет меня.

— Тогда придется тебе ждать, пока он вернется. Ведь он уже два года как в магистрате заседает, он, конечно, сможет найти для тебя работу, но существует карантин, а тут и он не в силах вам помочь.

По всему чувствовалось, что начальник стражи был парень славный. Казалось даже, что он сам всем этим огорчен. Подумав немного, он сказал:

— Вот что: я внесу вас в списки и укажу, что вы уже неделю как переехали через границу. — Он хохотнул. — Кто же пойдет проверять! А вы отправляйтесь в карантин. Это в Ревероле. Отсюда всего час езды. Там есть человек, он вами займется: и жилье отведет, и о пропитании вашем позаботится.

В двух шагах от них колбасник только что вынул из кипящего котла связку горячих сосисок. Вдохнув их аромат, Бизонтен почувствовал, что у него буквально слюнки потекли. Как же ему хотелось купить сосисок, но он быстро рассчитал, что на всех потребуется целая груда сосисок. А деньги приходилось пока придерживать. С минуту он боролся против желания съесть хоть одну, горяченькую, но тут же подумал о ребятишках, оставшихся в обозе. Увидел их лица. Увидел лица Ортанс и Мари и отказался от своего намерения.

Растолковав Коше, что ему следует передать на словах хозяину, Бизонтен поблагодарил начальника стражи и ушел. Тени, падавшие от голых ветвей вязов, ложились на скованную морозцем землю, но солнечный свет уже не нес с собой сладостного благоухания радости.

18

Вернувшись в их лагерь, Бизонтен сразу почуял, что дела обстоят даже хуже, чем он опасался. Ночью околела корова, и цирюльник не сумел отговорить оголодавших людей сжарить увесистый кус дохлятины. Пожав плечами с таким видом, что ясно было — животина-то, мол, была больная, он добавил:

— Будем надеяться, что мороз да огонь убьют всякую заразу, а сколько небось там ее. Надо непременно оставить для ребятишек остаток конины.

Но не успел Бизонтен что-то ответить цирюльнику, как на него сразу же насела толпа, приступив к нему с вопросами. Он прислонился к передку чьей-то повозки, подождал, когда сжимавшее его кольцо людей распадется само собой, когда наконец все замолкнут, и, черпая мужество во взгляде Ортанс, заговорил самым что ни есть беззаботным тоном:

— Вот что, други, на закромке озера вода выступила. Вроде бы, подумаешь, великое дело для таких, как мы, людей, вконец измотавшихся и притом прибывших из более сухих краев. Но все дело-то в том, что власти этого славного города Моржа не желают, чтобы им занесли болезнь, и отсылают нас ненадолго в карантин, благо он здесь неподалеку и расположен повыше.

В ответ послышался ропот, кто-то даже заорал, но Бизонтен усмирил крикунов взмахом руки, а кузнец и Ортанс дружно его поддержали:

— Дайте же ему договорить!

Бизонтен рассказал о своей беседе с начальником стражи, особенно подчеркивал, что самое большее карантин продлится дней десять.