Изменить размер шрифта - +
Мечта о сопряжении с математичками в реальном времени развеялась, а поколением позже ЗВК снабдили своими наработками гибридизованные корабли, двигательные установки, оружие и — первым долгом — навигационные системы, в последний раз запускавшиеся шестьдесят пять миллионов лет назад.

Купола времянок были взорваны, а погибшие там люди преданы забвению.

Так родилась K-техника.

 

— Ну и? — сказала Серия Мау. — В этом нет ничего нового.

Ей все это было хорошо известно, но рассказ несколько пристыдил. Нахлынула вина за смерти тех людей. Она засмеялась.

— Для меня все это совсем не новость, — сказала она. — Ты в курсе?

— Я в курсе, — ответил Билли Анкер и продолжил: — В тех времянках родилась и корпорация ЗВК, какой мы ее сегодня знаем. Прежде она представляла собой рыхлый картель частных охранных структур, на который неолиберальные демократии вольны были сваливать любую вину за вышедшую из-под контроля полицейскую акцию. Чтобы все эти презики с мальчишескими физиономиями могли честно-честно глядеть избирателям в лица с голодисплеев и заявлять на голубом глазу: «Мы не ведем войн» — а потом истреблять террористов. После открытия K-технологии ЗВК слилась с неолиберальными демократиями: ты только глянь, в какое говно мы из-за этого влипли. — Он скорчил усмешку. — Но есть и хорошие новости. K-техника вырабатывает свой ресурс. Некоторое время в этой сфере царила золотая лихорадка. Ранние пташки состояния сколачивали, загребая столько сокровищ, сколько могли унести. Но поколению дяди Зипа пришлось обгладывать кости. Они сейчас вносят улучшение за улучшением, однако лишь в человеческую часть интерфейса. Они не способны ни написать новый код, ни восстановить исходные машины методом обратной разработки. Ты понимаешь? У нас тут нет технологии как таковой. Все, что у нас есть, — это чужацкие артефакты, и этот ресурс выработан. — Он огляделся и сделал широкий жест, словно обводя им всю «Белую кошку». — Возможно, это один из последних образчиков. И мы даже не знаем, для чего он в действительности предназначался.

— Эй, Билли Анкер, придержи лошадей, — вмешалась она. — Я-то знаю для чего.

Он поглядел ее уловке в глаза, и уверенность Серии Мау поколебалась.

— K-техника вырабатывает свой ресурс, — повторил он.

— Если ты этим доволен, то с какой стати ссышь кипятком?

Билли Анкер поднялся и прошелся из стороны в сторону, разминая ноги. Снова глянул на пакет доктора Хэндса. Вернулся к уловке и опустился на колени.

— Потому что, — сказал он ей, — я обнаружил целую планету, полную такой техники.

Молчание в обитаемой секции корабля растягивалось, как проволока. В тусклом флуоресцентном свете шептались, отвернув лица к переборке, теневые операторы. Билли Анкер сидел на полу, потирая щиколотку. Плечи его обвисли, небритое лицо рассекали морщины, глубокие, точно складки на кожаных куртках. Серия Мау не сводила с него взгляда. Каждая из рассеянных в каюте крохотных камер предоставляла ей особый ракурс.

— Десять лет назад, — сказал он, — я был одержим загадкой червоточины в Сигма-Конце. Я пытался понять, кто ее туда поместил и как они этого добились. Но еще больше мне хотелось узнать, что находится на противоположном конце червоточины. Я был в этом не одинок. Пару лет на краю аккреционного диска было не протолкнуться от ребят со свежими, с пылу с жару, теорийками; они ставили «научные» эксперименты с добытых где-то вниз по Пляжу мусоровозок. Многие окончили свои дни плазменными струйками. — Он негромко рассмеялся. — Тысячи небесных пилотов, безумцев-entradistas.

Быстрый переход