— Чучела надо ставить, — подхватил второй, со светлыми волосами, и кивнул.

Лугатик замешкался, сбитый с толку:

— Да какие куры, — запротестовал, принимая услышанные слова в адрес девушек. — Нормальные девчата. Говорю же, красавицы. И никаких чучел. Вы сначала посмотрите на них. Советую познакомиться. Не пожалеете. Кстати, как им вас представить? В смысле, как ваши имена? — заглянул парням в глаза.

— Больные опасны, как собаки, жалеть нельзя. Ветеринарная служба в сумасшедшем доме должна избавляться от них, — хмуро бросил чернобровый светловолосому и засунул руки в карманы, затем вытащил и посмотрел на ладони.

— Больные есть больные, их надо отстреливать и усыплять, — причмокнул светловолосый в унисон чернобровому и часто заморгал. — Ветеринарная служба недорабатывает.

У Лугатика удивленно поползли вверх брови, он даже замедлил шаг, несколько отстал от горожан, внимательно вгляделся в их мрачноватые лица. Глаза ему показались пустыми, застывшими, помертвевшими. И трава сбоку от тротуара будто съежилась и пожухла. Репейник возле дерева свернул потемневшие листья. Лугатик сглотнул слюну, прогнав кадык снизу вверх и обратно, подумал, что час от часу не легче, от скуки не умрешь в этом городе, догнал парней и с хрипотцой просипел:

— Парни, вы о каких больных? — вопрос повис в воздухе, горожане по-прежнему не входили в контакт и смотрели на Лугатика без особого желания, с неприязнью, причину которой Володька не мог понять. — Кого отстреливать? — в ответ молчание, Лугатик поперхнулся. — В общем, приятели, ваши проблемы нас не интересуют, мы тут проездом. — Он глянул на дома вдоль улицы. — Вот только интересно, почему у вас все перевернуто?

— Плечи без головы, — чернобровый хмуро почесал ребра под клетчатой рубашкой, убыстрил шаг. — Как всегда ветеринаров не видно, — покрутил головой. — Перевернутый ищет их.

— Плохо день начинается, совсем плохо, нехорошая примета, — светловолосый сморщился, тоже прибавил шаг и покривил губы. — Откуда ветер? Дует, дует. Смрад, смрад.

Володька втянул в себя воздух, теряя терпение:

— Слышь, парни, кончай треп, хватит дурака валять. Мозги пудрить я сам умею. Могу так замутить, что девчата от восторга пищат. Давайте потолкуем по-человечески.

— Ветер с севера, — поежился, как от холода, чернобровый. — Противный ветер. Скверные запахи. Так всегда бывает, когда у больных лопаются язвы. Плохая примета.

— С севера, — охотно подхватил светловолосый и часто заморгал. — Перевернутому путь заказан.

Лугатик хотел возразить, ведь ветер был южный, но, подчиняясь какому-то десятому чувству, обратил глаза к небу. Жгучая бездонная яркость небосвода обожгла знойной до скрипа сухостью. Красно-голубая даль поразила непривычной глубиной цвета. И солнце. Оно было с другой стороны. Лугатик стушевался, он же ясно помнил, что с самого утра они двигались с севера на юг. Так и в этот город въехали. С севера. Впереди юг, за спиной север. До обеда, до наступления жуткой тьмы, которая пришла и ушла внезапно, солнце было слева, на востоке. Теперь, когда день перешагнул середину, солнце должно находиться справа, на западе. Между тем Лугатик обнаружил, что солнце продолжало светить слева. Что за черт, не мог же он перепутать стороны света. С географией у него всегда был полный порядок. Он не любил математику, иностранный, не любил запоминать исторические даты и учить стихи, но географию в школе щелкал слету, как орешки. Наизусть. И сейчас ничего не путал. Ведь после кромешной темноты он четко отслеживал, куда рулила Катюха. Правда, не обратил внимания на солнце.