Через три минуты майор уже сидел рядом.

— В принципе вы правы, — сказал он. — Если наворочено столько, что больше человеку не выдержать, самое лучшее — относиться ко всему с юмором. Другого выхода нет.

— Значит, сержант его не догнал, — догадалась я.

— Угодил ногой в лисью нору, счастье еще, что не сломал. С нас довольно и одного в гипсе. Ладно, раз есть надежда получить информацию у той женщины...

— А я уже получила, — похвасталась я. И процитировала:

— «Пан Станислав теперь будет иметь все основания отругать меня за то, что без спросу взяла медведя». А пан Станислав — это тот самый Бертель, который проживает в Доме художника. И вообще Выдра — женщина порядочная, с преступниками никак не связана, мое же отношение к ней продиктовано исключительно завистью, мне так хочется быть такой же тощей!

Машина моя стояла в темном месте, сюда уже не проникал свет уличных фонарей, но на лице майора отразилось такое удивление, недоверие и даже осуждение, что я и в темноте его разглядела.

— Мне не хотелось бы обижать пани, но вы, часом, не спятили?

И такой ужас прозвучал в его голосе, что я сразу все поняла.

— Ага, пан предпочитает полненьких. Ладно, чтобы не принимали меня за ненормальную, так и быть, поясню: будь я такой тощей, как Выдра, я могла бы есть, что мне захочется, и не ограничивать себя в выборе блюд. Сколько себя помню — все худею, а поесть я люблю и, как назло, в основном то, от чего толстеют. Всю жизнь у меня был прекрасный аппетит, чтоб ему... И я всю сознательную жизнь вынуждена худеть, живу впроголодь и завидую этой Выдре по-страшному, всеми фибрами или тканями или как их там... Но не думайте, я способна проявить объективность, потому и говорю — она честный человек, и сердце у неё доброе. Но второй раз такого признания от меня не услышите, мой организм протестует!

Майор долго молчал. Наверное, бедняга был основательно потрясен и требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Мне очень нужен Роевский! — сказал он наконец. — То, чему мы только что были свидетелями, представляется совершенно однозначно. Получатель информировал, что ничего не получил, и это вызвало переполох в стане.., скажем так, прежних сообщников. Но вся верхушка находится в Варшаве, и Роевский знает большинство из них. И может узнать все, что ещё нам потребуется. Надо бы связаться с ним.

— Телефон! — напомнила я.

— Я человек непривычный к роскоши, вот и оставил его дома..

— Значит, едем домой.

Яцек оказался в «Пеликане» и сразу отозвался. Вчера Мажена работала в вечернюю смену, значит, сегодня с утра до шести. Видимо, он находился у нее, и тот факт, что к майору прибыл одновременно с сержантом, я сочла достойным удивления.

О битве под «Альбатросом» Яцеку доложили во всех подробностях. Кое-какие из них потребовалось прояснить.

— А с чего вдруг кузен пани выскочил на них? — наморщив брови, поинтересовался Яцек. — Насколько я понял, ему ведено было наблюдать из укрытия.

— Так ведь рыбак назвал пароль, — виновато Призналась я. — Тот самый, что я придумала: «Поднимается ветер».

— А почему именно такой?

— Первые пришедшие в голову слова. Откуда мне было знать, что в тот же день, в одиннадцать вечера двое мужчин заговорят о погоде точно в таких выражениях и к тому же под носом у Зигмуся? А вот почему Выдра выскочила с медведем — не знаю, но постараюсь хитростью разузнать.

Сержант пояснил:

— Отдыхающий действительно собирался для интереса выйти с рыбаками в море, они соглашались его взять, но ветер и в самом деле поднимался, пани Иоанна верно предсказала, а такой ветер волну нагоняет...

Яцек перебил несвоевременные разговоры о погода, спросив сержанта:

— Так это Вежховиикий оказался рядом с вами? Тоже искал мешочек?

Сержант сначала поглядел на майора и только потом кивнул:

— Да, он.