Солнце то и дело закрывали черные тучи, на пляже песок немилосердно сек тело, неудивительно, что пляжующихся было немного. Выдры среди них я не обнаружила.

Нет худа без добра, на почти пустынном пляже приятнее находиться, чем на переполненном, зато Зигмусь сразу меня разглядел. Впрочем, мне и самой интересно было пообщаться с кузеном, поэтому я восприняла его с меньшим, чем обычно, раздражением. К тому же после вчерашнего, пострадав от физического воздействия, кузен мог потерять охоту к дальнейшему наблюдению за преступниками и, значит, обрести возможность все время и силы отдавать третированию меня.

— Ах-ах-ах, — ещё издали кричал Зигмусь, и я, как ни старалась, не могла понять, что выражали эти выкрики, столько в них было всего намешано: и возмущения, и укоризны, и гордости собой. — Эмоции-эмоции! Драка-драка! Ужас-ужас! Ошибка-ошибка, а может, и недоразумение-недоразумение.

И, подбегая, продолжал немного тише:

— Панда-панда, женщина-скелет, противник-противник, возмутительная сцена! Сейчас расскажу тебе все-все! Что было!!!

Не по моему характеру был такой рассказ, от волнения Зигмусь повторял каждое слово уже по три раза. Естественно, у меня скоро кончилось терпение, тем более что главное внимание он уделял своему оскверненному чемоданчику, а не интересующим меня деталям. Поэтому я дипломатично перебила кузена на середине рассказа:

— Ты отлично справился с заданием! Никто другой просто бы не сумел! Ведь они и в самом деле готовились этой ночью начать грабежи, а из-за драки ничего у них не получилось. Ты разрушил планы преступников! Грабежи им пришлось отложить, теперь на подготовку новой операции потребуется время, возможно, и вовсе откажутся от своих преступных замыслов. Не знаю, с чего у них началось, но если все и произошло случайно, то, считаю, это очень счастливый случай.

Зигмусь призадумался, я поняла — размышляет, случай ли произошел или он гениально что-то предвидел, инстинкт его не подвел, личное участие оказалось просто неизбежным...

Я нисколько не сомневалась в выводе, к которому придет кузен, и удар чемоданчиком по ногам противника будет приравнен к героическому подвигу, а вся драка — к битве под Грюнвальдом. Как же, это именно он, он один, своими самоотверженными действиями пресек намечавшиеся на вечер и ночь грабежи, спас имущество отдыхающих, да и не только имущество, как знать, не спас ли он и жизни отдыхающих в Морской Крынице. Делом доказал — есть-таки в нем искра Божия, есть сверхъестественная интуиция, умение предвидеть развитие событий, и он, Зигмусь, ничуть не удивится, если благодарные горожане воздвигнут ему памятник на главной площади Морской Крыницы.

Я ничего не имела против памятника Зигмусю, пусть хоть на всех перекрестках воздвигнут, а вот как теперь отнять кузена от груди? Вон как он разговорился! Хотя с кем ему ещё поделиться впечатлениями, как не со мной? У меня же пропасть дел. Надо отыскать Выдру и побеседовать с ней, затем прояснить кое-какие неясности относительно роли Бертеля, ну и наконец передать майору показания Мажены, которые просто прожигали мою пляжную сумку.

И тут на пляж явилось спасение в лице Северина. Сойдя на песок, он огляделся, как будто надеялся, что на пляже ветер дует меньше, чем в городе, затем спустился к самой воде и там попытался раскурить сигарету. Не знаю уж, что он себе думал, ясное дело, это ему не удалось, спички гасли одна за другой. Я приняла решение.

Зигмусь как раз рассматривал проблему относительно уточнения момента, когда именно его посетило гениальное озарение — в тот момент, когда он увидел выбегавшую из пансионата Выдру с медведем в объятиях или тогда, когда он услышал произнесенный рыбаком пароль.

— Слушай, — безжалостно перебила я кузена, — не разорваться же мне! У меня и так два дела на очереди, а тут появился вот этот. Надеюсь, ты его узнал?

Никого Зигмусь не узнал, он никого и ничего не видел, кроме себя самого в ореоле сказочного героя.