Никого Зигмусь не узнал, он никого и ничего не видел, кроме себя самого в ореоле сказочного героя. Грубо вырванный из мира грез, кузен вздрогнул и послушно посмотрел на мужчину у моря.

— Да-да-да! — взволнованно подтвердил он. — Конечно-конечно! Тот самый, чернявый!

— С него нельзя спускать глаз, я не могу им заняться, а нам непременно надо знать, куда он направится, что сделает, с кем встретится. И убереги тебя Господь показаться ему на глаза! Все должно происходить незаметно, он не должен знать, что за ним следят. Будь уж до конца героем!

— Трудно-трудно, — вырвалось у Зигмуся, но он взял себя в руки. Ему ли не справиться с трудностями?

И, вскочив с песка, Зигмусь схватил чемоданчик. Купаться в бушующем море он, кажется, не собирался.

Тем временем Северин отказался от напрасных попыток закурить. С незажженной сигаретой в руках, повернулся и пошел к дюнам, всем своим видом показывая, что собирается там покурить, раз у моря не получилось. Он действительно показывал это всем своим видом столь же явственно, как ожидает хозяина оставленная ненадолго собака. Зигмусь, пригнувшись, двинулся вслед за ним, быстро нагоняя благодаря длинным шагам. Так я их и оставила. Своих дел было невпроворот.

* * *

Выдры я нигде не могла найти, поэтому переключилась на пана Януша. Вот злюсь на Зигмуся, а ведь от него несомненно есть польза, только благодаря ему я знала, где пан Януш остановился. Он оказался дома, видимо найдя погоду недостаточно подходящей для выхода на пляж. Его малолетний племянник раскатывал на роликах по аллейкам близлежащего скверика. Пан Януш очень обрадовался моему приходу, должно быть, скучал, как мопс.

— Что у вас там вчера такое произошло на покере? — спросила я без предисловий. — Почему пани Нина выскочила как ошпаренная? Она что, много проиграла?

— Да нет же, выиграла, как всегда, — охотно откликнулся пан Януш. — А с чего вдруг выскочила, так откровенно скажу, не знаю. Как-то вдруг ни с того ни с сего поцапалась с мужем и ещё с одним паном...

— Сразу с двумя поцапалась? — удивленно перебила я.

— Да, так получается, странно, правда? Сорвалась с места, чем-то обиженная, и выскочила па улицу. Но мне кажется... Так и быть, признаюсь вам, мне кажется, она просто инсценировала ссору, воспользовалась первым подвернувшимся предлогом, сделала вид, что рассердилась, и в сердцах сбежала. А все потому, что не хотелось ей продолжать игру, боялась проиграть свой выигрыш. А ссора — только предлог.

Пан Януш был неглупым человеком, ему можно верить. Очень, очень правдоподобно.

Наконец я и Выдру отыскала. Она сидела одиноко за столиком в кафе «Пеликана», грустно поклевывая какую-то шарлотку. Не раздумывая, я подсела к ней.

Слухи о страшной битве под «Альбатросом» уже успели разнестись по всему городку, и я имела полное право тоже их услышать. Мне лишь не следовало знать о личном участии Выдры в потасовке.

— Говорят, тут у вас вчера был знатный мордобой, — начала я с ужимками завзятой сплетницы, — по всей Крынице только и разговору. Не поняла, правда, где дрались — у вас в «Пеликане» или в «Альбатросе»? Эти птицы у меня вечно путаются. А может, у Дома художника? Думаю, скорее всего у того громадного дома отдыха, который называется.., все забываю, как называется, что-то связанное с серой.., или с медью?

— У «Альбатроса», — сразу же призналась Выдра, проигнорировав и серу, и медь. — Я сама там была и, признаюсь пани, так и не поняла, из-за чего дрались. Но свалка была ужасная! И муж поддался общему психозу, ввязался в драку. Что на него нашло, не понимаю, а теперь вот приходится переживать.

— А что случилось? Ему здорово досталось? Его здорово помяли?

— Кому? Мужу? Да нет, он не пострадал, отделался синяком на ноге.