Болека дома не оказалось. Значит, натянул свой гипс, паршивец, и отправился гулять. В такую погоду! Куда его черти понесли? На улице уже бушевал настоящий ураган, ветер срывал одежду, бросал в лицо мусор, песок скрипел на зубах, его полно было в волосах. Всклокоченные тучи совсем закрыли солнце.

Объехав весь город на машине, я обнаружила своего подопечного на автовокзале, причем в самом жалком состоянии: какая-то девочка на роликах нечаянно въехала в его гипс и выбила из рук несчастного костыли. Болеку пришлось симулировать полнейшую беспомощность, и это очень плохо у него получалось.

Я поспешила на помощь и, конечно же, наткнулась снова на знакомую.

Пани Ядвигу я знала лет двадцать, в её домике в Песках я прожила в общей сложности года полтора, разумеется, маленькими кусочками. Это у неё на тенистой веранде прошла тогда за завтраком моя конспиративная встреча с Болеком. Всегда такая спокойная и уравновешенная, теперь пани Ядвига была вся на нервах.

— Вальдек и Мешек в море, — ответила она на мой вопрос, что случилось. — Отправились, чтобы убрать сети, когда ветер поднимался, боялись, порвет. Поздно вышли в море, сами видите, что делается, настоящий шторм, глядите, волны какие! О Боже, как они теперь вернутся? Вся душа изболелась.

Я её понимала. Если бы мои муж и сын в такую погодку оказались в открытом море, я бы тоже беспокоилась. И все-таки посоветовала пани Ядвиге вернуться домой и беспокоиться там.

— На чем я вернусь? — раздраженно поинтересовалась пани Ядвига. — Поглядите на автобус.

Я поглядела. Автобус стоял со спущенным колесом, и никто не пытался накачать его с помощью домкрата, ждали техпомощь. А я только что видела эту техпомощь в рыбацком порту, занятую починкой автокрана, и тогда ещё подумала, что работки при их темпах хватит на весь день. Нет, техпомощь не торопилась, вообще там никто не торопился, да и при желании расстояние от Крыницы до Песков можно было без особого труда пройти пешком, по пляжу. Сколько раз я сама ходила. Правда, не в такую погодку, сейчас прогулка вряд ли бы доставила удовольствие.

— Что ж, садитесь, — предложила я пани Ядвиге. — Отвезу вас, садитесь, только минуточку подождите.

И, оставив её в машине, я бросилась на помощь Болеку. По дороге вспомнила — мы ведь друг друга не знаем, правда, когда-то он украл у меня матрас, но это не повод для тесных контактов и знакомства.

И принялась кричать издали:

— Погодите, сейчас подам пану костыли, погодите!

Болек наверняка тоже позабыл о необходимости соблюдать конспирацию, потому что с недоумением посмотрел на меня. Пришлось погрозить ему кулаком, что никак не вязалось с намерениями доброй женщины помочь незнакомому инвалиду, зато оживило его серые клеточки, и парень перестал прыгать, пытаясь дотянуться до костылей. Мать девочки нехотя извинялась, всем своим видом давая понять, что дебил-инвалид загородил своими костылями всю аллейку, ребенок не мог его объехать, сам виноват, и вообще такие инвалиды должны дома сидеть, а не по аллейкам прогуливаться.

Я громко совершенно с ней согласилась, после чего, подавая костыли глупому инвалиду, шепотом коротко передала ему последние новости. Болек все понял и обещал передать по цепочке дальше.

До Песков я добралась за девять минут. Вальдемара и Мешека ещё не было. Я сама предложила пани Ядвиге подвезти её к рыбачьему порту, что она восприняла с благодарностью.

Море к этому времени совсем разбушевалось. Правда, сегодняшний шторм и в сравнение не шел с зимними штормами, но все равно был опасен для рыбачьих катеров. Огромные волны разбивались уже на дальней отмели, между нею и берегом море клокотало, а две полузатопленные баржи при входе в порт целиком скрылись под водой. Очень трудно было при таком волнении угодить в узкий проход между ними. Почти невозможно.

К счастью, только одному катеру требовалось пройти этим узким коридором, но как раз на нем находились муж и сын пани Ядвиги.