— А я ведь им говорила, — с горечью произнесла пани Ядвига, — говорила, чтобы поторопились, нет, протянули время, сами видите, что теперь делается!

— Не волнуйтесь так, — попыталась я её успокоить, — видите, развернулись правильно, ещё немного, и причалят. Даже если катер перевернется, выплывут, ведь плавать оба умеют.

— А катер? Разобьют на баржах!

Старший брат Вальдемара увидел невестку и подошел к нам. Он тоже постарался вселить бодрость в пани Ядвигу, хотя чувствовалось, что и он волновался. Тут раздался громкий крик собравшихся на берегу. Опять большая волна подхватила катер и отбросила его в море. Пытаясь удержать катер, Вальдемар придал ему опасный крен, от которого тревожно забилось сердце. Катер не перевернулся, но, кажется, много набрал воды, было видно, как оба рыбака принялись вычерпывать её. Теперь им приходилось опять разворачиваться носом к проходу. Если, конечно, не захотят пристать к берегу в Лесничувке, туда как раз их сносило.

— И чего упираются? — не понимала я. — В Лесничувке нет затопленных барж, могут пристать, где заблагорассудится.

— Не пойдут они на это, позор для рыбака! — пробурчал брат Вальдемара.

— Ох, лучше бы я всю зиму чинила сети, чем такое, — вздохнула пани Ядвига.

Весь берег, затаив дыхание, следил за маневрами рыбаков. Вот Вальдемар улучил момент и нырнул в открытое море под набегавшую волну. На то, чтобы развернуться и нацелиться носом на проход, ему, на мой взгляд, отводилось всего секунды полторы. И он гениально их использовал! Волна вздыбила корму, нос зарылся в воду, но тут же выскочил, и катер устремился ровнехонько в узкое ущелье между баржами. Берег вздохнул одной грудью, и этот вздох я расслышала даже сквозь рев бушующего моря. Вот они уже идут узким, не более восьми метров в ширину, проходом между остовами барж, на которых разбилось столько лодок и катеров при гораздо меньшем волнении моря.

— И почему, черт возьми, до сих пор не уберут эти железяки? — раздраженно спросила я. — При отливе порезать их автогеном на куски и вывезти. Ну и что с того, что они большие, что наполовину засосаны песком? И не такое выковыривали из моря, водолазов нагнать, военных подключить, можно же с этим справиться.

— Может, и можно, — согласился со мной брат Вальдемара, но в голосе его звучала полнейшая безнадежность.

Катер шел узким проходом. Если теперь море не выкинет какой-нибудь пакости, все в порядке.

Кажется, попыталось-таки выкинуть, но не на того напало. Вальдемар принял меры и твердо придерживался взятого курса. Мешек, наверняка мокрый с ног до головы, без устали вычерпывал воду.

— Потому как я, проше шановной пани, на дух не выношу такого паскудства! — неожиданно произнес кто-то у меня за спиной. — Не люблю, и все тут!

Рыбак как рыбак, явно выпивши, лицо знакомое. В конце концов, за восемнадцать лет примелькались лица местного населения, со многими я была знакома. И меня многие знали. Наморщив лоб, рыбак мрачно глядел на бушующее море, на приплясывающий в его волнах катер, и я, естественно, решила, что он говорит о море, которое и в самом деле вело себя крайне неприлично.

— А кто любит? — на всякий случай вежливо согласилась я.

Рыбак, найдя понимание, обрадованно продолжал:

— А они.., сукины сыны, не при пани будь сказано, я бы ещё и не так выразился, специально искали на помойках старый канат, не нашли, так новый решили испоганить, меня наняли.